После разговора с Гэрраттом Билл отправился к торговцу, с которым договорился насчет автомобиля, уплатил за него и поехал в Ледлингтон. Поскольку машина была еще не обкатана, он ехал на скорости тридцать пять миль в час, хотя ему хотелось ехать гораздо быстрее. Прежде чем снова повидаться с Мэг, Билл решил наведаться к Генри Постлетуэйту. Вчера вечером она была так расстроена встречей с Деллой Делорн и вопросами Билла, что совсем не помнила о его намерении встретиться сегодня с ее дядей.
Иначе выудила бы у него обещание не волновать дядю Генри, не говорить ему, что у нее нет денег, а главное — не намекать на то, что он обязан снабжать ее ими. Однако именно это Билл и собирался сделать. Он любил профессора и не хотел его расстраивать, однако твердо решил настоять на том, чтобы старик позаботился о Мэг. Поэтому, дабы избавить себя от лишних споров, Билл предпочел не созваниваться с Мэг до своего возвращения.
Утро было весьма подходящим для поездки — голубое небо, чуть подернутое перистыми облаками, легкий ветерок и теплое солнце, почти июньское, хотя давно был октябрь. Ночью шел дождь, и капельки влаги все еще поблескивали на кустах ежевики и на усеянном темно-красными ягодами боярышнике.
Билл перекусил в Ледлингтоне, оставив машину на площади под присмотром статуи сэра Элберта Дониша, чьи магазины быстрого обслуживания стали ныне повсеместными, а прародитель их начинал свою блистательную карьеру в скромной лавке, находящейся ярдах в двадцати от памятника. Ледлингтон по праву гордился своим великим сыном.
После ленча Билл поехал в Ледстоу. Дорога вначале шла через вересковую пустошь, а потом вилась среди деревьев.
Деревня Ледстоу состояла из церкви, пивной, автозаправочной станции и единственной улицы с рядом коттеджей: вариации от лачуги елизаветинских времен до переделанного железнодорожного вагона — послевоенного детища.
Все жилища выглядели одинаково неряшливо, но, увы, не все — живописно. От деревенского пруда, покрытого слоем зеленой ряски, исходил давно забытый аромат, соперничающий с присущим исключительно двадцатому веку запахом бензина. Прекрасную старинную церковь окружало обширное кладбище, густо усаженное тисами.
После недолгих расспросов Билл выяснил, что Ледстоу Плейс — имение, недавно купленное Генри Постлетуэйтом, — именовалось здесь просто Плейс и находилось в четверти мили от деревни. К нему шла тенистая аллея, ведшая вправо от пруда и огибающая кладбище, дальний конец которого граничил с весьма солидной стеной, окружавшей поместье.
Билл подъехал к запертым воротам с притаившейся среди деревьев сторожкой. Ему пришлось просигналить полдюжины раз, прежде чем к воротам подошла глухая старуха и осведомилась, что ему нужно. Билл уже жалел, что не предупредил о приезде телеграммой. Он протянул сквозь прутья карточку и крикнул:
— Мне нужно повидать мистера Постлетуэйта! Я его старый друг!
Старуха покачала головой.
— Он здесь не живет.
— Кто не живет? — также громко осведомился Билл.
— Нет здесь никаких Смитов, — заявила старуха. — И сроду не было.
— Постлетуэйт, а не Смит! Профессор Постлетуэйт!
— Никогда о таком не слышала, — твердила женщина.
Билл с горечью подумал, что профессор нашел отменное убежище, тут его драгоценный покой точно не нарушат… Но если кто-то полагает, что он, Билл Кавердейл, приехал сюда только для того, чтобы сразу уехать, он жестоко ошибается. Билл написал фамилию Постлетуэйт на обороте другой карточки и был вознагражден проблеском осмысленности на лице собеседницы.
— Тогда почему вы спрашивали о Смитах? — сердито пробурчала эта карга. — Таких здесь сроду не было.
— Постлетуэйт!!! — рявкнул Билл.
Старуха вновь покачала головой.
— Они принимают только тех, с кем заранее условились. Мистер Постлетуэйт шибко занятой джентльмен.
Конечно ему следовало дать телеграмму, но он испытывал странное желание нагрянуть без предупреждения.
Достав третью карточку, Билл написал под своим именем: «Я только что вернулся из Чили, и мне крайне необходимо с вами повидаться».
Он вручил старухе карточку вместе с пятью шиллингами.
— Я хочу видеть мистера Постлетуэйта. Можете передать это в дом?
Старуха сунула деньги в карман, с интересом прочитала текст на карточке и вдруг завопила:
— Джонни-и-и!
Из-за угла сторожки появился увалень лет восемнадцати. Судя по его грязным рукам и башмакам он что-то там копал. Взяв карточку перепачканными в земле пальцами, он неторопливо зашагал по подъездной аллее. Старуха вернулась в сторожку.
Билл огляделся по сторонам. Ему казалось, что профессор здорово просчитался с покупкой. Поместье, похоже, было огромным и очень запущенным. Аллею явно не посыпали гравием со времен окончания войны, а кусты с обеих сторон, не знавшие ножниц лет двадцать, делали ее совсем темной. Возможно, имение продали за бесценок, но чтобы привести его в порядок, требовалось целое состояние. Разумеется, профессора это не заботило. Тот малый, по-видимому, был здесь единственным садовником.
