С этими мыслями Станиславский открыл дверь и вошел.
Первое, что он почувствовал, это тонкий аромат каких-то цветов. И он услышал отдаленное журчание воды. Пройдя небольшой холл, он попал в комнату. Она была идеально круглой формы вся в розовых тонах. В центре комнаты на небольшом возвышении росло маленькое деревце с широкой кроной, все усыпанное нежно розовыми цветами. Это была сакура. И прямо у ее подножья из нескольких больших камней лился маленький ручеек. Ручей, журча, извилисто вилял между камнями и попадал в маленькое озерцо в самом низу.
Чуть далее стояла огромная круглая кровать на которой спала Лилинг. Была включена небольшая подсветка комнаты. Оранжевый свет лился откуда-то из-под пола. Так же было небольшое освещение в центре комнаты возле дерева. Ручей то же подсвечивался. Стены были украшены витиеватыми узорами, напоминающими цветы. Потолок был слегка вогнутым и полностью прозрачным. Сквозь него были видны звезды ночного неба. Оно же, видимо, выполняло роль большого окна. Потому что других окон в комнате не было.
Поодаль стояли два больших кресла и небольшой круглый столик.
Лилинг спала на животике, ее огненные волосы были разбросаны по всей кровати. Одеяло было полностью сброшено на пол, а шелковые маленькие трусики нежно розового цвета лежали поодаль. Ее ноги были слегка разведены. Идеальная форма бедер завораживала. Стройные ножки, округлости упругой попы и вид ее лона с поблескивающими колечками в губах не позволял отвести взгляд от всего этого совершенства ни на секунду.
Он сбросил пиджак, но, не увидел никакого намека на вешалку, шкаф или гардероб, пришлось положить его на кресло. Взяв несколько веток с большими ароматными цветами из букета, он осторожно лег рядом с Лилинг, выбирая место так, чтобы не задеть ее волосы.
Но, Лилинг видимо почувствовала его и начала просыпаться.
Она повернула голову в его сторону. Сначала часто заморгала и сонным томным голосом проговорила:
– Ох, наконец-то мой милый ты рядом, – она протянула руку и стала гладить его щеку. Постепенно сон уходил от нее.
Станиславский протянул веточку с орхидеями и положил прямо перед ней.
– Это мои любимые цветы, – улыбаясь проговорила она. Я уже просыпалась, но, тебя не было, я сняла трусики, они ужасно мне мешали, и снова заснула.
– Прости милая, я разговаривал с доктором Веймином, – и он начал гладить ее волосы.
Она тут же повернулась к нему всем телом и подвинулась максимально близко. Приблизившись, она поцеловала его в губы нежным коротким поцелуем, – Я безумно тебя хочу…
– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого и как много раз я об этом думал, – Станиславский быстро снимал рубашку и стаскивал с себя брюки. А она в это время ему активно помогала расстегивать пуговицы.
– Но, не торопись, позволь мне подарить тебе настоящее удовольствие.
С этими словами он перевернул ее на спину. Отломив лишь один цветок, он прикоснулся его лепестками к ее торчащему соску. Он нежно двигал им лаская грудь целиком. Затем неторопливо переходил к другому сосочку и вновь повторял все движения. Она начала постанывать. Периодически он клал цветок на ее живот и ласкал соски пальцами. Касался их кончиков, слегка сжимал их и нежно тянул их за колечки. Затем он привстал, склонившись над ней, он припал к соску губами.
– О боже! – простонала она.
Сначала он просто сжимал ее соски своими губами. Затем он добавил язык. Языком он теребил колечки, при этом иногда покусывая их зубами. Ее грудь пахла молоком.
– Ох, милый, любимый мой, дорогой, я сейчас кончу, – стонала Лилинг. Он припал к ее губам и в это время рукой опустился к ее лону. Он тут же нащупал маленькое колечко клитора и начал его оттягивать. И Лилинг забилась в глубоком оргазме. Широко разведя ножки, она извивалась всем телом и через мгновение утихла. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза были полузакрыты, грудь все еще вздымалась от учащенного дыхания. На ее милом лице застыло выражение счастливой женщины. Он скользнул рукой к ее промежности. Нащупав колечки на губах, он тут же, поймав их безымянным и средним пальцем осторожно начал раздвигать, а указательным пальцем в это время начал ласкать открывающийся вход влагалища.
– Ох, Пашенька, ты сводишь меня с ума, продолжай, не останавливайся, – промурлыкала она.
