– Если так, то позвольте умыть руки. Дорогие дамы, было приятно общаться с вами, но ситуация вышла за рамки разумного, потому я предпочту уйти в сторону.
– Бросаешь нас? – разозлилась Любка, – вполне в твоем духе. Ничего, мы сами справимся. Втроем.
Сашка словно только и ждал этих слов.
– Я не буду прятать труп, – заявил он, выскакивая из машины.
Любка возмущенно набрала в грудь воздух, после чего высказала свое мнение, присовокупив к нему несколько ругательств и закончив пожеланиями провалиться сквозь землю. Я отмалчивалась в стороне, хотя и считала, что дорогая подруга взяла неверный тон. Влезать я не решилась, махнув на происходящее рукой. Гриша выслушал ее, после чего сделал ручкой.
– Приятного пути, девчонки, успехов вам.
Он зашагал по дороге и скрылся за поворотом, ни разу не оглянувшись, хотя мы и пялились ему в спину до последнего момента.
– Какие теперь идеи? – повернулась я к подруге.
– Вот ведь мерзавец, – покачала головой Любка и набросилась на Сашку, который хоть и отказался участвовать в деле, но уйти не решился, – ты тоже хорош! Не будет он прятать труп!
Я решила вмешаться и объяснить Любови, что Сашка наша последняя мужская опора, потому стоит проявить мягкость, но он вклинился впереди меня, категорично заявив:
– А я и не буду.
Любка не нашлась, что сказать, постояла с открытым ртом и махнула рукой.
– Чего остался тогда? – спросила все-таки. Он замялся, и мялся полминуты, мучительно размышляя. Потом сказал:
– Ладно, поехали.
– Куда? – не поняла подруга.
– Труп прятать.
– А куда его, собственно, прятать? – озадачилась Любка, и мы вместе с ней.
– Можно закопать, – выдвинул идею Сашка, – только лопаты нет.
– Я в лес ни за что не пойду, – категорично заявила подруга.
– Река рядом, – помявшись, сказала я.
– Предлагаешь его утопить?
– Я предлагаю его ментам сдать.
– Поехали топить, – мучительно кивнула Любка, захлопывая багажник и направляясь к водительскому сиденью.
– А с Гришей что? – поинтересовалась я, когда мы тронулись. Любка досадливо вздохнула.
– Подберем по дороге этого негодника. И только в благодарность за былые заслуги.
Мы проехали поворот, но Гришу не увидели, через некоторое время оказались у развилки: наша дорога шла вперед, а направо был проржавевший указатель с названием очередной деревеньки.
– Он, наверное, туда пошел, – предположила я, – решил заночевать в деревне, а завтра ехать.
– Возможно, – согласилась Любка, – и что нам теперь, за ним отправляться?
Я пожала плечами, Любка, немного подумав, поехала прямо.
– Сам выберется, не маленький, – прокомментировала она свой поступок, – в конце концов, мы пытались.
Вскоре мы выехали к реке. Места были безлюдные, течение быстрым, и Любка приняла это за хороший знак. Я ее устыдила, после чего мы занялись делом. Любка открыла багажник, и мы с некоторым страхом уставились на бледное тело. Сашка попялился с полминуты и вдруг заявил:
– Что-то мне его лицо знакомым кажется.
Мы с подругой одновременно уставились на него.
– Вы знакомы? – спросила я.
– Нет, – покачал он головой, – но мне кажется, я его недавно где-то видел.
– В Марьино?
– Может, и в Марьино. Не знаю я, просто лицо знакомо.
– Да ты определись уже, – разозлилась Любка, – знаешь или нет?
– Не дави, – одернула я подругу и обратилась к Сашке, – попробуй вспомнить.
Он старательно думал, но так ничего и не надумал.
– И что теперь делать? – поинтересовалась Люба.
– Так а чего? – нахмурился Сашка, – я его лицо уже никогда не забуду, так что если вспомню, то скажу.
– Тогда не будем затягивать, – кивнула Любка, и мы приступили к делу.
Втроем вытащили мужчину из багажника и дотащили до склона. Там на счет три скинули его в воду и некоторое время наблюдали, как тело плывет по течению. Когда оно скрылось из вида, мы бойко потрусили к машине, осмотрели багажник на предмет пятен крови, и после расселись.
– Был человек, и нет человека, – вздохнул Сашка, но его слова остались без комментариев.
Почти всю дорогу мы ехали молча, я сменила Любку, меня сменил Сашка. Ехали с редкими остановками возле придорожных ларьков. Слава Богу, гаишники нас не тормозили, дорога была пустая, и на второй день в районе четырех часов утра мы въехали в Марьино. Обессиленные, мы ввалились в дом, изрядно напугав Сашкину бабушку.
– Где тебя носило? – принялась она отчитывать внука, правда, в голосе сквозило облегчение. – Я тебе звоню, родители звонят, а ты недоступен. Уехал, и поминай, как звали!
– Бабуля, – Сашка раздевался прямо на ходу, – я так устал, ты даже не представляешь, давай все вопросы потом. С нами все хорошо.
– Что хорошо? Что хорошо? – не могла она успокоиться. – Пропал на неделю, ни слова не сказав, и все хорошо.
Сашка снова пробормотал что-то насчет потом и закрыл дверь, а бабуля зашаркала к себе, к счастью, не обратив на нас внимания. Мы залезли на печь, я повернулась на бок, планируя заснуть, но не тут-то было.
– Вася, – позвала Люба, – ты спишь?
Я молчала, справедливо полагая, что так она от меня отстанет.
– Я же знаю, что не спишь, – продолжила подруга.
– Чего тебе? – спросила я, не поворачиваясь.
