— Для него это искусство, настоящее искусство, послание, если хотите! Если отбросить условности, сцена действительно выстроена очень красиво: сама Смерть, которую еще со времен Средневековья символизирует скелет, как бы танцует с мужчиной. Подобные сюжеты можно найти на фресках четырнадцатого века, когда художники хотели напомнить людям, что все они смертны. И обратите внимание, что это за мужчина! Мы можем увидеть на нем современные символы богатства: имитацию золотых часов, стильный костюм, дорогую вычищенную обувь. В этой картине все неслучайно. Она как бы говорит нам, зрителям: смерти все равно, беден ты или богат, она уравнивает всех! — вещал какой-то бородатый эксперт в яркой телестудии.
— Но позвольте, зачем делать это так натуралистично! Это уже извращение! Хочешь напомнить о смерти — пиши картины или книжки! Зачем воссоздавать такой кошмар? — перебил бородача ведущий.
— Я не хочу защищать этого человека, но, вероятно, какой-то мотив у него есть, просто мы его пока не знаем…
Телевизор гипнотизировал Леонида, однако усилием воли он заставил себя переключить внимание на девушку рядом с собой.
Сегодня он впервые привел в офис Сонечку и был буквально преисполнен гордостью: двадцатилетняя нимфа очарована его местом работы. Конечно, офис мануфактуры «Сахаров и Майер» роскошен по любым меркам: расположен в одной из башен комплекса Москва-Сити, обставлен по последнему слову техники, а из панорамных окон такой вид, что дух захватывает! Кабинетов немного, и все они отделены друг от друга стеклянными перегородками: вот что-то сосредоточенно высчитывает на компьютере бухгалтер, она же кассир, Марина Анатольевна, правее в личном кабинете ругается с клиентами по телефону сам Николай Майер. Внимательная секретарша, увидев через прозрачную дверь, как шеф краснеет и начинает заикаться, спешно наливает ему кофе с коньяком. Еще правее двое молодых инженеров-проектировщиков ржут, листая утренние соцсети. Кабинет архитектора Сахарова пока пуст, но этот рыжий хитрец всегда приходит позже всех.
Остался только его кабинет — кабинет Леонида Краснова, системного администратора компании, как гласила металлическая табличка на двери. Ну и пусть зарплата копеечная, зато статус! Да и работы не так много, как могло бы быть, ведь сотрудников, а значит, и компов, — по пальцам сосчитать.
Соня обвела офис еще одним восторженным взглядом и чмокнула Леню в щеку:
— Тут… охренительно! И ты такой… такой… крутой в своем кабинете!
Леня, как маленький, потер розовую щеку в том месте, куда пришелся Сонин поцелуй. Однако это было не детское смущение, а беспокойство — не вызовет ли ее помада раздражение кожи?
С самого детства он жил с целым букетом аллергий (почти на все на свете), поэтому его лицо постоянно было болезненно-красным и периодически неприятно шелушилось. Из-за этого ему было сложно найти работу и тем более девушку. Фактически Сонечка стала первой особой женского пола, которая, казалось, не замечала его красного лица, зато сразу влюбилась в «его тонкую ранимую душу, требующую постоянной заботы и внимания», — так она говорила. Всю ту неделю, что они прожили вместе в маленькой съемной квартире, она с огромным удовольствием выдумывала и готовила для него гипоаллергенные блюда. Поправившись за эти семь дней на два килограмма, Леня решил порадовать возлюбленную приглашением в офис. Он знал, что лояльные начальники не будут задавать лишних вопросов. Дел сегодня было немного, и Соня не помешает. И вот он уже колдует над секретарской кофемашиной, пока его девочка любуется панорамой столицы из окна его собственного кабинета…
— Леня! Как же это прекрасно! Я всю жизнь прожила в своем пыльном городке и даже не представляла, что такие картинки бывают не только в кино! Лень, а что это за здание со шпилем вон там?
— Ты не знаешь? Деревня! Это одна из сталинских высоток.
— Ой, слушай, а про контору свою расскажи! Я такая невнимательная, даже не спросила, чем ты тут занимаешься. И что вообще значит это слово — «мануфактура»? Я всегда думала, что на мануфактуре должны что-то шить…