Вик задумчиво отхлебнул горячий кофе и, достав сто долларов, отдал другу без сожаления, на что тот вручил ему маленький конверт, который Елизаров взял в руки с некоторым трепетом. Это было уже пятое письмо, полученное по старинке — почтой. Эти письма стали приходить два месяца назад и именно они, именно благодаря им Слава держался на месте и даже боль потихоньку начала притупляться. Нет, даже не так, подумал он. Боль и наваждение ушли, он даже не понимал, как это возможно, ведь любил. Любил же? Или нет? Сейчас, открыв конверт, он углубился в чтение. С каждой строчкой в груди что-то замирало и становилось теплее, непроизвольно на губах расцветала улыбка. Кто она? Пятое письмо, где ему признавались в любви. Сначала, получив первое, он подумал, что это чья-то шутка, может быть, молодой девчонки-подростка, они толпами стояли, в надежде на автограф, около их клуба, где он выступал. Когда получил второе, понял, что не шутка, а также понял, что такие слова не мог написать подросток. Молодая девушка, да, но не подросток однозначно. Она писала, что уже давно его любит и очень рада, что он вернулся, а еще она описывала свой взгляд на этот мир и как прошла ее неделя. Слава зачитывался этими письмами. Как-то даже неожиданно для себя стал ждать этих писем. И сейчас вчитываясь в ставшие родными строчки, понял, что хочет увидеться с ней. Только вот как не знал, она оставляла свое имя не раскрытым и адрес на конверте не писала. Девушка даже не надеялась, что он обратит на нее внимание. А между тем, именно эти письма вдохнули в него новые силы.
— Елизаров, ты еще тут? — в комнату вошел администратор клуба и Славе пришлось прервать чтение, — На сегодня все, завтра выходной, иди получи деньги в кассе за бой и все, можно по домам.
Вик на это кивнул и, положив письмо в карман тренировочных штанов, вышел из комнатки.
Еще с самого начала приехав в свой город, Слава купил мазду с рук, надо было на чем-то ездить. Привычно завернув к своему дому, он поставил ее во дворе, напротив своих окон на третьем этаже. Поднявшись на свой этаж, на площадке он неожиданно столкнулся с соседкой Иринкой из 38 квартиры, молодой девчонкой, студенткой. Когда уезжал из родного города, она еще совсем мелкая была, а сейчас превратилась в красивую девушку. Немного удивился, так как девушка стояла, облокотившись на свою дверь к нему спиной.
— Привет, Ириш, — поздоровался он и уже было двинулся к своей двери, но услышал, вместо привычного ответного «привет», всхлип.
— Ир, случилось чего? — осторожно поинтересовался он, замерев возле нее. Ира оглянулась и, признав в стоящем рядом мужчине Викинга, разрыдалась, а потом повернулась к нему лицом. У Викинга дыхание сперло от увиденного — на девушке была порвана одежда, а губа разбита и из нее шла кровь.
Подхватив сползающую по двери девушку на руки и взяв из ее рук ключи, которыми она так и не смогла воспользоваться, он открыл квартиру и зашел, захлопнув дверь.
Пронеся плачущую девушку на кухню, он усадил ее на стул и, взяв бокал, налил воды. Присев на корточки, заставил выпить. И только потом спросил со злостью в голосе:
— Кто?
Ирина перестала плакать и, несмело посмотрев на Викинга, замотала головой.
— Никто.
— Ириш, не бойся, скажи, — более мягким тоном попроси Викинг, понимая, что девушка в шоке.
— Слав, все в порядке, — выдавила из себя девушка, — Меня никто не тронул. Я успела вырваться.
— Ир, просто скажи кто, — снова попросил Викинг.
— Я скажу, а ты ему голову оторвешь, но если этого урода мне не жалко, то ты сядешь. Поэтому не скажу, не проси.
Слава несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. В ее словах был резон. Это просто он, Вик, пока работал с Митяем все берега попутал, отвык от жизни без понятий.
— И что оставить все как есть? — спросил он больше у себя, чем у нее.
— Не переживай, ему тоже досталось, — ответила девушка, — Я ему всю морду в кровь исцарапала.
И показала ему руки, с обломанными ногтями на пальцах.
— Черт! Стою тут… тебя же обработать надо. У тебя аптечка в комнате? Сейчас принесу.
Ее испуганный вскрик: «Не заходи!» он услышал только после того, как переступил порог ее комнаты и замер.
Вся ее комната была обклеена постерами, где он еще молодой на ринге, было парочка свежих, из тех, что заказал директор клуба совсем недавно, для раскрутки его возвращения.
И Слава понял сразу, кто присылал ему эти письма. В душе снова что-то потеплело и он, развернувшись, так и не найдя аптечку, вернулся на кухню и достал письмо из кармана.
— Твое? — с теплотой в голосе спросил Вик, и Ирина покраснела, опустив голову вниз, так что волосы закрыли ее лицо, словно шторка.
— Мое, — ответила она и, отбросив стеснительность, чего уж теперь, смело посмотрела ему прямо в глаза, с вызовом. Не успел Викинг ничего сказать, как она затараторила:
— Даже не собираюсь извиняться! Я в тебя еще в тринадцать влюбилась и не надо мне говорить, что это детский сад и все пройдет. Я не маленькая! Мне двадцать три, между прочим и я вполне осознанно тебе все это писала, я…
