Первое, что бросилось в глаза, когда я их открыла — чужой затылок, обрамленный темными волосами и обивка водительского сидения. Я пошевелилась, пытаясь привести в порядок затекшие мышцы и обнаружила, что руки связаны.
— Не рыпайся, женщина! — раздался голос слева от меня, с чуть заметным кавказским акцентом. Я испуганно скосила глаза и опознала того парня, который позвонил мне в дверь. Замечательно…Я в машине с неизвестными мне бандюгами кавказской национальности и везут меня в неизвестном направлении. А самое главное, что найдут меня не скоро, и что за это время со мной сделают, знать вообще не хотелось. Как ни странно, первый о ком я подумала, был Вик. Что с ним? Меня-то просто запихнули в машину, а что сделали с ним? И разве возможно выключить за пару минут здорового телохранителя? Я снова скосила глаза и стала разглядывать парня, сидящего рядом со мной на задних сидениях. Он был без маски, впрочем, как и водитель, из чего следовало только два варианта — либо меня убьют, впоследствии, либо они просто не боятся, прекрасно зная, что в милицию я не побегу. Но что им от меня надо? И от меня ли? По- моему, тут опять не обошлось без моего дражайшего муженька, чтоб ему неладно было. Я снова заворочалась, пытаясь ослабить веревки, впивающиеся в мои запястья.
— Э! Тебе сказали, не дергайся! А то опять заснешь! — парень угрожающе приставил ко мне какой-то аппарат. Хватило доли секунды понять, что это электрошокер. Так вот чем нас вырубили. При умелом использовании этой штуки, человек без сознания пробудет минут пятнадцать, не меньше. Значит, все было заранее спланировано — и киллер, который якобы промахнулся, и сообщение на телефон, для того, что выкурить всю команду из квартиры, только они не учли, что со мной останется преданный охранник Митяя. Да и проделано все было слишком громко и с ненужными свидетелями, куда проще похитить меня на улице, где — нибудь, где я бы была одна? Ответ был один — все это делалось только для того, чтобы Антон испугался. И если я это поняла, надеюсь, поймет и он. И испугается, а также перестанет играть в смертельные игры.
Подъехали мы к какому-то старому, заброшенному дому и так как всю дорогу я была прижата к сиденью, то где мы находимся, я хоть убей, сказать не могла. Меня почти выволокли из машины во двор и, толкая рукой в спину, сопроводили в дом.
Потолки были низкие, стены отштукатурены лет пятьдесят назад, мебель доисторическая. Но дом был жилой, о чем говорил накрытый обеденный стол и свистящий чайник на старой двухкомфорчатой плите.
— Доброй ночи, Елена Витальевна!
Из глубин дома вынырнул почти седой мужчина восточной национальности, однако ж, прекрасно говорящий по-русски.
— Разве мы знакомы? — надменно произнесла я, хотя у самой поджилки тряслись. Но за долгое время жизни с Антоном я научилась многому, например, что нельзя показывать страх, иначе тебя уничтожат.
— В одностороннем порядке, — улыбнулся мужчина, — Я вас знаю, а вы меня нет.
— Что вам от меня нужно?
— Вы проходите, Елена Витальевна, — вдруг засуетился он, — Не волнуйтесь. Хотите чаю?
— Зачем я здесь? — спросила я его, игнорируя вопрос.
— Вы просто гостья. Как только я, ваш муж и его друзья урегулируем некоторые разногласия, вы сразу же поедете домой.
Понятно, что и следовало доказать — здесь я из-за Антона и мне ничего не скажут.
— Если не хотите проблем с моим мужем и его друзьями, то вам лучше вернуть меня туда, откуда вы меня забрали.
— Ты чего себе позволяешь, дрянь? — гаркнул парень сзади меня, но Седой, как я его прозвала про себя, сделал какой-то жест и тот умолк.
— Ну, Елена Витальевна, с вашей стороны — это не очень умно, если учесть, что вам есть чем рисковать.
— И чем же? — глупый вопрос, сама знаю.
— У вас, кроме мужа есть, кажется, сын? Взрослый парень.
Я прямо почувствовала, что краска с моего лица сходит и колени подгибаются.
— Странная чувствительность для женщины, которая убила собственного отца, — изрек мой мучитель, наблюдая за моей реакцией.
Перестала дышать. Я старалась не думать об этом все девять лет. Гнала эти мысли от себя подальше, и даже моя мать не заговаривала об отце, уверенная, что тот ее предал и убежал, как трус.
— Кто знает, Елена Витальевна, может, вы сделали тогда не правильный выбор. Отец и муж — сложный выбор.
— Вас там не было, вы ничего не знаете, — прохрипела я, удивляясь, что оправдываюсь перед чужим человеком.
— Ну, почему же не знаю, — протянул Седой, — Кое-что мне известно.
Он приказал своим людям выйти и пригласил меня в комнату. Как во сне я зашла и села на диван. Что ему нужно? Зачем он бередит мои старые раны?
— Я знал вашего отца, Елена Витальевна. Знал, что вашего парня он отослал в Чечню, воспользовавшись своими связями. И знал из-за чего.
— Мне все это известно, — бесцветным голосом прервала его я, не желая больше слушать. Но слушать мне пришлось.
