— Какого черта, я вас спрашиваю, я должна таскать эту хрень с собой, даже если пользоваться ей не умею!?
Я улыбнулась, новоиспеченная подруга, похоже, не пренебрегала крепким словцом. Вывернув на кухню, я осторожно прошмыгнула к столу и села на стул. Картина перед моими глазами предстала та еще: Оксанка, с раскрасневшимся лицом и прической фурии, гневно смотрит на молодого чуть бледного парня и двумя пальцами одной руки, брезгливо держит пистолет.
— Они и тебя решили оружием снарядить? — осведомилась я.
Оксанка таки оторвала свой тяжелый взгляд от парня, впихнула ему ствол и, повернувшись ко мне, с возмущением произнесла:
— Проснулась, смотрю, на столе вот эта штука и записка от Димки, — она со скрипом пододвинула себе стул и села, — Этот несчастный трус сам мне это в глаза не сказал, предпочел записочку нацарапать, мол, не волнуйся, дорогая, все путем, но лучше тебе с собой носить вот это. Вот скажи мне, на хрена козе баян?!
Парень прыснул со смеху, вероятно, проведя аналогию с козой и Оксанкой. Ксанка, будучи в разъяренном состоянии духа, злобно посмотрела на парня и тот поспешил ретироваться с кухни.
— Митяй умный, — хохотнула я, — Исчез раньше, чем ты его из его же пистолета пристрелила.
— Мне эта фигня не нужна, я б его скальпелем на британский флаг разрезала, — хмуро ответила она, а я рассмеялась.
— Все-таки ты кровожадная.
— Нет, это ни в какие ворота не лезет, — продолжала возмущаться она, — Мало того, что мне пришлось брать отпуск, причем я к матери съездить даже не могу, а она у меня после операции, пришлось сиделку нанимать; мало того, что этот перестраховщик нагнал в дом своих бойцов, так что я в туалет боюсь зайти, вдруг и там кто-нибудь сторожит. Так мне теперь надо из себя непобедимую Никиту изображать, что ли? Я врач, а не Рембо!
— Никита, — со смехом поправила ее я.
— Не важно! Меня это бесит. Особенно выводит из себя, что я так не злилась очень давно, и вообще, подобный тон разговора не в моем стиле.
Похоже, она выдохлась и теперь, сидя напротив меня, только носом сопела. Она мне нравилась, особенно если учесть, что подруг, как таковых, у меня не было, это становилось интересно.
— Что делать-то будем? — задала я насущный вопрос, — Отсюда нас не выпустят, это я уже поняла. А выйти просто необходимо, — последнее я произнесла чуть слышно.
Оксанка, сообразив, что я говорю это неспроста, кивнула.
— Пошли к тебе в комнату.
Мы поднялись, закрыли дверь и продолжили разговор уже на пониженных тонах.
— Судя по твоему виду, у тебя есть предложение, — прошептала она.
— Ага, есть. Так как наших слишком умных мужчин нет, провести кучку охраны не составит труда.
— Не думаю, — помотала она головой, — Если мы сможем их провести, то значит, смогут и другие, а таких Митяй не держит, как я поняла.
— У них мозги по-другому работают, — настояла я, — Им в голову не придет, что две женщины, которых они охраняют, захотят себе приключение на голову искать. Но тебе нужно к матери, хоть на часочек, а мне…тоже кое-куда надо.
— Да, ладно! — всплеснула Оксанка руками, — Только не говори, что у тебя любовник имеется! И не страшно тебе такому мужу рога наставлять…
— Ну, тебя! — чуть громче, чем надо сказала я, — У меня что, кроме любовников и секрета быть не может?
— Ты права, а я дура, — согласилась Оксанка через минуту, а я опять невольно улыбнулась. Интересный она все-таки человек.
— Предлагай свой план.
Ровно через час Оксанка подключила ко мне какую-то свою аппаратуру, нанесла на меня тонну тонального крема светлого тона и пудру, глянув в карманное зеркальце, результатом я осталась довольна — цвет аккурат, как у покойника.
— Ну что, мать, — произнесла она довольно, только что руки не потирая от удовольствия, — Теперь дело за тобой.
Я кивнула, закрыла глаза и настроилась на печальный лад, а то моя довольная ухмылка сотрет на нет все общие усилия.
Ксана вышла и через пять минут влетела в комнату ко мне вместе с Виком, как метеор. Видеть выражение лица телохранителя Митяя я не могла, так как изображала беспамятство — тяжело дышала, глаза закрыты и стонала мучительно.
— Я тебе говорю, что уже все перепробовала, — взволновано говорила Ксанка Вику, — С утра нормально все было, а потом она слегла и все, понимаешь?
Я почувствовала, как Вик подошел ко мне ближе, вероятно вглядываясь в мое лицо. В этот момент я дышать перестала и молила всех святых только об одном, чтобы он не увидел килограмм тонального крема на моем лице. Почувствовала его руку на своем лбу, от волнения меня холодный пот прошиб.
— Она ледяная, — сказал, наконец, Викинг, а я даже удивилась, по голосу было слышно, как парень переживает.
— Подожди, через пять минут горячая будет, симптомы лихорадки, — не моргнув и глазом соврала Ксанка, — В больницу ее надо, Вик, срочно. Похоже, заражение от пули пошло.
— Не могу я, Оксана Владимировна, — простонал Викинг, — Если Митяй и ее муж узнают, что я вас обеих из дома выпустил, три шкуры сдерут. А если с вами что-то случится, я сам себе этого не прощу.
