— Лена, — осторожно позвал меня Викинг, видя, что я стою, как вкопанная и даже дышать перестала, — Лена, не надо, не смотри.
Он быстро подошел ко мне и развернул к себе.
— Зачем душу себе рвешь? Думаешь, заслужила наказание?
— Да.
— Девочка моя, бедная, — произнес он с нежностью и покачал головой, — Расскажи мне.
Я не хотела, боялась, что после рассказа увижу осуждение и отвращение, но я не имела права молчать, теперь, когда начала считать его другом, когда сама же призналась в том, что натворила. Я рассказала все, про Лешку, про тот вечер, когда отец приехал к нам со своими архаровцами. Как стрелял в меня, как смеялся над моей болью, после признания, что это он отправил Лешку в Чечню и как убивал на моих глазах Антона.
Викинг мочал долго после моего рассказа, а я ждала вердикта. Почему-то, мне стало очень важно его мнение. Когда он поднял на меня свои глаза, я вздрогнула, в них была ярость. Я сжалась в комочек, поняла, что только что оттолкнула от его от себя. Может, оно и к лучшему? Может…
— И ты обвиняешь себя? — от его слов я еще раз вздрогнула, — Говоришь, что заслуживаешь наказания? Да, какой он тебе после этого отец!
— Вик, не надо…
— Скажи мне, Лена, — он успокоился и глубоко вздохнул, — У тебя был выбор? Ты могла бы убить своего мужа? Смогла бы жить с этим? Молчишь? Тогда я скажу — нет.
— А как мне жить с тем, что я сделала? — закричала я, — Как я, вообще, до сих пор живу — дышу, сплю, ем? Я не знаю…Мне надо было себя, наверное, следом пристрелить…
Вик молча подошел ко мне, взял меня на руки и сел в кресло.
— Иногда бывают моменты, когда спасая чью-то жизнь, ты несешь зло, — тихо проговорил он, — Но это твой выбор и никто не смеет тебя осуждать за это, не побывав в твоей шкуре. Даже ты сама не имеешь права осуждать. Здесь нельзя было выбрать. Выбрав одного — ты предаешь другого. Замкнутый круг, который я предлагаю считать просто невезением.
Я потрясенно молчала. Он не только не оттолкнул меня, он не просто успокоил, он сказал…правду. Пусть она тяжело мне дается, пусть так.
— Спасибо тебе, мне этого еще никто не говорил.
— А Синица? — тихо спросил он.
— Что мог Антон сказать? Я тогда спасла ему жизнь, если бы не выстрелила, он был бы мертв, — я горько рассмеялась, — Знаешь, он тогда, после всего, поклялся, что больше не вернется к этому. Мы уехали. И девять лет я была счастлива, потому что не вздрагивала по ночам от каждого шороха, со временем мне перестали сниться кошмары, мы просто жили. Но стоило нам вернуться в Россию, он забыл все — свои обещанья, нашу жизнь во Франции, будто не было тех лет. Связался с Митяем…
— Тебе это не нравится, — утвердительно сказал он.
— Конечно, нет, — я резко вырвалась из его объятий. Потому что это не только неправильно, но, по сути, я обнимаюсь не с другом, который меня успокаивает, а с телохранителем Митяя, с доверительным лицом человека, который втянул моего мужа в новую игру со смертью. Я хмуро на него посмотрела, а он покачал головой.
— Если ждешь от меня рассказа, что у них происходит…
— Я знаю, не расскажешь, — прервала я его, — Митяй мне это прямо сказал, что ты не только мой охранник, но и человек, который не даст мне сделать глупости.
— Верно, — он кивнул, — Тебе не стоит лезть во все это.
— По-твоему, мне стоит дожидаться, пока Антона убьют? Думаешь, стану счастливой вдовой? — с сарказмом произнесла я, — Я сюда не для этого пришла. Я хочу знать, что происходит, и я узнаю, если не от тебя, то от крестного.
— Он тебе ничего не скажет.
— Ты не дашь?
— Он тебе ничего не скажет, — снова спокойным тоном повторил он.
Я зло смотрела на него, пока не хлопнула входная дверь.
— Молодежь, вы еще тут? — услышала я голос крестного.
— Да! — крикнула я, — Мы в зале!
Крестный зашел, посмотрел на меня, потом на Вика, улыбнулся и спросил:
— Поссорились?
— Дядь Борь! — возмущенно произнесла я, — Нас ничего не связывает, мы не любовники, как ты тут подумал. Просто я….Это была минутная слабость, Вик меня успокаивал, я….
— Ладно-ладно, не сотрясай воздух. Понял. По большому счету, это не мое дело.
— Я хочу знать, в какое дерьмо на этот раз залез мой муж? — я вопросительно уставилась на крестного.
— А он, что, — указал на Викинга, — Не рассказал?
— Нет.
— И ты решила, что я расскажу? Знаешь, почему я смог дожить до своих лет? Потому что все, что я знаю, я оставляю при себе, не треплю языком, без надобности.
— Я всего лишь хочу помочь своему мужу, — упрямо продолжила я.
— А я всего лишь хочу, чтобы ты осталась жива, — ответил он мне тем же тоном, — Ты не забыла, что у тебя двое детей? Сиротами хочешь их оставить?
— У Антона их тоже двое!
— Не путай Божий дар, с яичницей! — крикнул крестный, — Ты, вообще, не должна лезть, бабе в таких делах не место!
— Все, спасибо, пообщались! — я резко развернулась и вышла в коридор, взяла сумочку и наскоро надела пальто. Кроме головной боли и плохих воспоминаний мне этот визит ничего не дал. Дурацкий мир мужчин!
Я с силой хлопнула дверь при выходе. На лестнице второго этажа Вик догнал меня.
— Елена Витальевна, подождите!
