— Тебя заказали! Ты это хотела услышать? Правду? На кой черт она тебе сдалась? Полегчало? — орал он, а я отчетливо видела, что то, что я принимала за злость в его глазах, не что иное, как завуалированный страх.
— В Нанте за тобой по пятам ходил киллер. Я бы не понял, если бы не работал с ним раньше. Он вел тебя неделю, ходил за тобой везде, я видел, меня он не узнал, естественно. Поэтому мы уехали сюда. Заказчик здесь в России.
— Откуда ты знаешь? — выдохнула я.
Тошка замолчал, отводя от меня взгляд.
— Откуда ты знаешь?! — я уже кричала.
Кода он посмотрел на меня, то я все поняла. Он узнал это от киллера, это было последнее, что тот сказал.
— Почему? Почему я? Я же никто, у меня ничего нет, кроме магазинчика, с которого ничего не возьмешь.
— Именно это я и выясняю, — ответил Антон. — Заказчика в лицо никто не видел, он действовал через посредника, которого, скорее всего, уже и в живых нет. Единственные ниточки, которые хотя бы куда-то ведут это Россия.
— А Митяй?
— Митяй… — Тошка замолчал, собираясь с духом, — Возможно, он тоже имеет какое-то отношение к этому, не знаю пока какое.
— Что? — прошептала я, — И ты так просто мне это говоришь? Я же живу в его доме!
— Он не заказчик, в этом я уверен. И, Лена, я уверен, что ты в безопасности здесь. Викинг не просто телохранитель Митяя. Он мой, скажем так, давний друг.
— Чего? — опешила я.
— Это долгая история и старая, просто поверь, он защитит тебя.
В этом я как раз и не сомневалась, но как же эти двое хорошо играли в незнакомых друг другу людей. Хотя та сцена в коридоре, по всей видимости, была настоящей. И хорош же Вик, что целовался с женой друга! Мрак… Кому верить в нашей жизни?
— Я испугался за тебя, понимаешь? — тихо произнес Тошка, — Я не хотел возвращаться. Пришлось. Мне нужно узнать, кто объявил тебя свои врагом, — он с силой сжал меня в объятья, — Я не могу тебя потерять. Кир все понял, он больше не будет на тебя обижаться. Извини родная, мне нужно уехать.
Он ушел, так и не сказав, что любит меня. То коротко брошенное «да» не в счет. Или же это само собой разумеется? Что ж, теперь стоило разобраться с Виком и держать язык за зубами с Оксанкой, так как сболтнуть лишнего при Митяе она может. Да и неизвестно, насколько близкие у них отношения.
Я подошла к окну, Антон вышел из особняка, на ходу застегивая пальто. Уже подходя к машине, он бросил взгляд наверх, на мое окно. Легкая улыбка проскользнула по его лицу, мгновение, и он сел в ландкрузер, резко захлопывая за собой дверь.
Кто мог желать моей смерти? Кто мог ненавидеть меня настолько? Или же через меня хотят достать Антона? Но до прибытия в Россию, никто не знал, как он выглядит теперь, только хирург, но он не в счет. Загадка с двумя неизвестными.
Славу я нашла сидящим на кухне и планомерно пожирающим водочку. На его вес ему нужно было много, а было мало. Поэтому он не пьянел, злился и пил ее как воду — быстро, не морщась и не закусывая. Это ж, сколько в человека влезло-то, если он с утра или с ночи пьет и, в общем-то, не пьянеет, почти не заметно. Я оглянулась и, не заприметив в радиусе пяти метров никого, кроме нас, тихо сказала:
— Он уехал.
Вик на это никак не отреагировал, даже не посмотрел в мою сторону.
— Он сказал мне, что ты охраняешь меня по его просьбе, а не Митяя.
Вик влил в себя еще рюмку и закурил, так же молча.
— Почему ты не сказал мне, что ты его друг?
На этот раз он поднял на меня свои глаза и нехотя ответил:
— Это ничего не меняет.
— Разве? — со злостью спросила я, — Друзья не целуют жен своих друзей.
Вик громыхнул рюмкой по столу, удивительно, что она, вообще, осталось целой, и вперил в меня твердый взгляд.
— Чего ты хочешь? — отрывисто бросил он, — Чтобы я признал ошибку? Да, я ошибся, поддался чувствам, впрочем, как и ты.
Он встал из-за стола, ни разу не пошатнувшись, подошел ко мне и, глядя куда-то вперед себя, прошептал:
— Именно поэтому и пью. Разрываюсь между чувствами к брату по оружию, которого не видел много лет, и чувствами к тебе. Но не бойся, маленькая, я постараюсь, впредь держать себя в руках, — он усмехнулся, — Соблюдать дистанцию.
Мир жесток. Он наделяет людей эмоциями, без всякой гарантии на взаимность. Вик ушел, а я продолжала размышлять. Если Вик друг, старый, забытый, но друг Антона, и в то же время, телохранитель Митяя — значит ли это, что он может предать своего хозяина? Или же предать друга? Могу ли я ему доверять на все сто процентов, как того хочет Антон? Почему он сам так ему доверяет? Пожалуй, стоит спросить Викинга о том, как они познакомились. Но все эти вопросы могут вполне подождать еще какое-то время. Мне нужно увидеть сына.
В комнату к сыну я зашла крадучись, ловя взглядом его глаза, выражение его лица.
— Кир, — неуверенно подала я голос.
— Мам! — сын сорвался с места, почти бегом, почти сшибая меня с ног, обнимая меня, чего уже перестал делать, как только ему исполнилось четырнадцать, — Прости меня! Я дурак, честное слово. И я больше так не буду. Не буду сомневаться в тебе.
Я взъерошила сыну волосы, как когда-то в детстве, и услышала:
— Ну, мам!
