— Нет, спасибо. Я здесь со своим…
— Парнем, — вклинился я, уставившись на ее ухажеров. Запугивать двух мужиков в тогах казалось довольно смешным, но мне было не до смеха. Я смерил обоих своим самым убийственным взглядом и кивком указал в дальний конец зала. — Свободны!
Парни струсили и, посмотрев на Мерик и Эбби, ретировались. Шепли поцеловал Америку:
— За тобой нужен глаз да глаз!
Она хихикнула. Голубка улыбнулась мне. Но я был слишком сердит, чтобы ответить тем же.
— Что такое? — спросила она, обескураженная моей гримасой.
— Почему ты разрешила им купить тебе напиток?
Америка выпустила Шепли из объятий:
— Мы не разрешали, Трэв. Я сказала, не надо.
Я взял пиво из рук Эбби:
— А это тогда что?
— Ты серьезно? — спросила она.
— Еще как серьезно, черт возьми! — взорвался я, бросив бутылку в урну. — Сто раз тебе говорил, чтобы ты не брала напитки у кого попало! Тебе же могут туда что-нибудь подмешать!
Мерик приподняла свой бокал:
— Мы проследили: с напитками все в порядке. Не перегибай, Трэв.
— Я не с тобой разговариваю! — рявкнул я и снова посмотрел на Эбби.
Голубка сверкнула глазами, разозлившись не меньше моего:
— Не смей говорить с ней в таком тоне!
Шеп попытался меня предостеречь:
— Трэвис, не заводись.
— Мне не нравится, что ты позволяешь посторонним парням угощать тебя напитками! — не унимался я.
Эбби приподняла бровь:
— Хочешь, чтобы мы поссорились?
— Скажи, тебе бы понравилось, если бы ты подошла к бару и увидела, как я выпиваю с какой-нибудь куклой?
— Хорошо. Теперь ты не обращаешь внимания на других женщин. Я поняла. Я тоже постараюсь игнорировать других мужчин.
— Было бы неплохо! — процедил я сквозь зубы.
— Трэв, только не надо разыгрывать из себя Отелло. Я не сделала ничего плохого.
— Я подхожу, а какой-то парень угощает тебя пивом!
— Не ори на нее! — опять вмешалась Америка.
Шепли положил руку мне на плечо:
— Мы все много выпили. Пожалуй, нам пора.
Эбби продолжала закипать.
— Пойду скажу Финчу, что мы уходим, — буркнула она и, пихнув меня плечом, направилась к танцполу.
Я поймал ее за запястье:
— Я с тобой!
Она высвободилась:
— Я вполне в состоянии дойти сама! Что с тобой творится, Трэвис?
Эбби стала проталкиваться к Финчу, который, размахивая руками, прыгал посреди танцпола. С его лба и висков стекал пот. Он было улыбнулся, но, когда она прокричала, что уходит, закатил глаза.
По движениям Голубкиных губ я понял, что она произнесла мое имя. Она жаловалась на меня, и от этого я взбеленился еще больше. Разумеется, я злился, если моя девушка делала что-то, что было для нее опасно. Почему-то она не особенно возражала, когда я чуть не оторвал башку Крису Дженксу, ну а стоило упрекнуть ее в неосторожности, сразу на меня взъелась.
Моя злоба перешла в ярость, и именно в этот момент какой-то урод в костюме пирата схватил Эбби и принялся об нее тереться. У меня перед глазами все расплылось. Не успев оправиться от шока, я съездил кулаком пирату по морде. Он упал, Голубка вместе с ним. Тут только я пришел в себя.
Она сидела, упираясь ладонями в пол. Вид у нее был ошарашенный. Я тоже замер от ужаса, когда она, будто в замедленной съемке, подняла руки, повернула их и увидела, что они ярко-красные от крови, хлынувшей из носа пирата.
Опомнившись, я торопливо помог ей встать:
— Вот дерьмо! Ты в порядке, Голубка?
Поднявшись на ноги, Эбби выдернула руку из моих пальцев:
— Ты ненормальный?
Америка сцапала ее за запястье и потащила к выходу. Выпустила только на улице. Я их еле догнал. Как только Шепли открыл машину, Эбби скользнула на свое место. Я попытался заговорить с ней, но она была вне себя от ярости.
— Прости, Голубка, я же не знал, что он тебя держит!
— Твой кулак был в двух дюймах от моего лица! — сказала она, поймав промасленное полотенце, которое бросил ей Шепли, и с видимым отвращением вытерев каждый окровавленный палец.
Я содрогнулся:
— Я бы не ударил его, если бы знал, что могу причинить боль и тебе! Разве ты в этом сомневаешься?
— Заткнись, Трэвис. Просто заткнись, — сказала она, уставившись на затылок Шепли.
— Голубка…
Тут Шеп стукнул ладонью по рулю:
— Заткнись, Трэвис! Ты уже попросил прощения, теперь, на хрен, заткнись!
Я не смог ничего ответить. Шепли был прав: за этот вечер я такого наворотил, что не стоило бы удивляться, если бы Эбби захотела на полном ходу выбросить меня из машины.
Когда мы добрались до нашей квартиры, Америка чмокнула Шепа и пожелала ему спокойной ночи:
— До завтра, малыш.
Шепли покорно кивнул и поцеловал ее:
— Люблю тебя.
Я понимал, что девчонки уезжают из-за меня. Каждый уик-энд они ночевали у нас и, если бы не мои выходки, остались бы и сегодня.
Эбби, ни слова не сказав, прошла мимо меня к машине Америки. Я догнал Голубку и попытался разрядить обстановку вымученной улыбкой:
— Ну ладно тебе, не уезжай такая сердитая.
— Я не просто сердитая. Я в ярости.
— Трэв, ей нужно время, чтобы остыть, — предупредила Америка, открывая свою «хонду».
Когда Эбби села и дверца машины защелкнулась, я в панике ухватился за ручку:
— Не уезжай, Голубка! Меня опять занесло. Мне так жаль!
Эбби подняла ладонь, на которой до сих пор была видна засохшая кровь:
