– У меня нет денег, – сказала твердо, хотя, к горлу подбирался тугой ком. – И взять их неоткуда. Передайте Ивану Дмитриевичу, что мы выставим на продажу квартиру, но даже в таком случае придется подождать. Иначе, уйдет за бесценок, и полученная сумма не покроет суммы обязательств. Да не молчите, вы! Я для кого здесь распинаюсь?
– Если ты закончила, я отвечу.
– Что за манера «тыкать» незнакомой девушке? – Инга понимала, не в ее положении дерзить и взывать к нормам приличия. Однако ее уже несло и остановиться никак не получалось. Но сделав над собой усилие, выдохнула: – Я закончила. Говорите.
– Благодарю, – саркастично ответил мужчина, сворачивая на узкую улочку. Инга не боялась, будучи уверенной, что убивать ее уж точно никто не станет. Не те деньги. Это для них с мамой выставленный счет – целое состояние, а для людей, требующих его с двоих несчастных женщин, сущие копейки. Да и как взыскать долг с покойника? Тот-то же. – Так вот я не знаю никакого Ивана Дмитриевича – раз. Ты… простите, вы, сама бросились под колеса – два. Везу я тебя, точнее вас, в травмпункт, чтобы сделать рентген. Или что там положено в подобных случаях?
– С чего бы такая щедрость? Бросили бы меня умирать на дороге. Только вот сбили, вы меня не на дороге, а въехав на тротуар!
Инга заметила, как побелели костяшки пальцев, сжавших руль. Сердце пропустило удар. Ну вот чего нарываешься? Видишь ведь, мужик на взводе!
– Послушай… вы, – не поворачивая головы почти прорычал мужчина, – закрой рот и посиди смирно еще пять минут. Иначе к ушибленной ноге может прибавиться свернутая челюсть. Устраивает такая перспектива?
Она замолчала, обиженно засопев. Хотя, какая может быть обида на бандита? Точнее, какой именно реакции она ожидала, что он бросится ее утешать и извиняться? Инга для него живая мишень, в которую он с удовольствием выстрелит, получив соответствующую команду. Или как у них принято расправляться с теми, кто не исполняет взятые на себя обязательства?
Но ведь она ничего не брала. И мама не брала тоже. Отец сам обратился к тому человеку, хотя понимал в каких кругах его кредитор вращается и какие дела проворачивает.
В тот злополучный день Инга не хотела подслушивать, она даже из комнаты выходить не планировала. В наушниках громко играла музыка, когда ее будто ткнули между лопаток. Она вздрогнула оборачиваясь.
Мама стояла в дверном проеме, прижимая ко рту носовой платок. Глаза ее покраснели, чуть припухли. Мама плакала.
– Что случилось? – снимая наушники, спросила Инга. – Почему, ты плачешь?
– Я не плачу, доченька, – улыбнулась мама вымученной улыбкой, – лук резала, вот глаза слезятся.
– Мам, оставь глупые отговорки для папы. – Инга поднялась из-за компьютерного стола, подошла к маме и положила руки ей на плечи. Роста они были примерно одинакового, но мама все равно казалась чуточку ниже из-за того, что постоянно сутулилась, будто бы боялась выпрямит спину. – Он с большим удовольствием сделает вид, что поверил тебе и сядет на диван у телевизора. Рассказывай, что случилось.
– Я же сказала, все в порядке, – неожиданно резко и даже грубо ответила она, поведя плечами, желая избавится от объятий дочери. – Идем ужинать.
– Фиса, ты чего там? – Крикнул с кухни отец. Он всегда называл жену дурацким сокращенным именем, хотя, мама звалась красиво – Анфиса. – Стынет все.
– Иду! – отозвалась мама, стараясь незаметно промокнуть уголки глаз платком. – Инга, мой руки и за стол.
Плохой признак. Мама всегда называла ее «дочка», «доченька», в крайнем случае «дочь». Если вдруг произносила имя, да еще с такой интонацией, будто отчитывала за что-то, становилось ясно, она чем-то недовольна или обеспокоена.
Инга точно не сделала ничего плохого, выходило, что маму расстроил кто-то другой. Вряд ли папа. Они почти не ругались. Мамины слезы Инга и вовсе видела всего однажды на похоронах бабушки.
Она прошла в ванную, включила воду. Сама же тихонько выскользнула и на цыпочках прошла ближе к кухне, надеясь, что родители разговором выдадут себя.
Инга не ошиблась.
Сначала было тихо, но потом она услышала тихое папино:
– Да в ванной она, не мельтеши. И вообще, я сказал, что разберусь, значит, разберусь. Чего разревелась сразу?
– Антоша, – мама не таясь всхлипнула, – криминал же, а у нас Инга.
Упоминание собственного имени резануло слух.
– И что Инга? – зашипел папа. – Она тут вообще ни при чем! Суп выключи, через край уже льет.
– Ты сам знаешь, о чем я. – Щелкнула ручка газовой плиты, звякнули ударяясь друг об друга тарелки. – Рудый свои капиталы не на заводе заработал. У него таких девчонок…
Дальше мама не договорила. Послышались сдавленные рыдания, а затем громкий окрик отца:
– Инга, ты где там застряла? Сколько тебя ждать можно?
Она едва не выдала себя, почти сказала, что уже здесь, но вовремя опомнилась и вернувшись в ванную, быстро ополоснула руки и поплескала в лицо водой.
Оказалось, она сильно побледнела.
