После несостоявшейся коронации отца нашу семью искали несколько месяцев. Первые полгода мы жили в лесах, прячась ото всех. Новый король решил, что мы можем оспорить его права на трон. Хотя убил прежнего правителя он вместо отца, что делает изменником именно второго. Через некоторое время появились более важные проблемы: восстания ведьм и магов, смена порядка. Не все были довольным таким исходом. Зато про нас забыли. Мы нашли этот дом. Здесь была пожилая пара. Возможно, нам с родителями стоило немного подождать или найти другое место, но мама была непреклонна.
– Я поклялся служить своему королю. Эта клятва переходила от одного к другому несколько сотен лет. Я верен ей до сих пор, Елла Азул. Скажи, мне уже можно называть тебя королевой Му
– Я не понимаю, о чем ты.
Я растерянно покрутила головой. Неужели он бредит! Стрелу выпустил Флеч. Человек. Причем здесь я?
– Я сделал все правильно, ты вспомнила именно тот момент. Так скажи, что мне нужно для тебя сделать, чтобы ты снова была у власти?
Воспоминания! Ну конечно! Это он их разморозил. Значит, он действительно был у меня дома. И та помощь незнакомца на рынке – это не случайность.
Я вскочила из-за стола.
– Ты был у меня дома! И как давно ты следишь за мной? Я не имею никакого отношения к трону и плевать на него хотела. Нужно было зайти полгода назад, когда родители были живы. Высказал бы свои пожелания им, – возмущения были искренними, а вот по поводу трона я солгала.
Я хотела править. Еще в детстве мне «сковали» ледяное сердце, как раз для вечного бездушного правителя, кем не стал бы мой добродушный отец и падкая на деньги мать.
Родители. Я помню этот день. Они ссорили сильнее обычного, мама разбила почти все тарелки. Отец запечатал дом льдом. Они кричали и кричали друг на друга. Мама, самая непостоянная из ведьм ветра, повелела двум ножам подлететь к ней. Один она протянула отцу. Они убили друг друга, вонзив лезвие в сердце, пока я стояла за углом и смотрела на них. Они убили друг друга, бросив меня одну. Мама лишь слегка подняла на меня глаза и посмотрела извиняющимся взглядом. Наверное, она единственный раз за что-то просила прощения. Всю жизнь она только требовала от меня действий и ответов. Я всегда должна была следовать ее наставлениям. С самого детства она готовила меня к роли палача своего отца и невыносимо сильно завидовала тому, что я могу оказаться вечной правительницей.
Лучшие лекари короля еще в детстве определили у меня бесплодность. Даже до первых месячных, которые так и не наступили.
– Прими мои соболезнования, – его голос прозвучал как-то хрипло, что я не сразу вернулась в реальность.
Он продолжает мной играть! Я же так долго хранила эти воспоминания под толстым слоем льда.
– Проваливай, – я указала рукой на дверь.
– Елла Азул, послушай. То, что я тебе скажу, изменит твою жизнь.
Он посмотрел на меня с надеждой и искренним желанием помочь.
В комнате стало теплее.
А я же действительно хотела быть королевой! Отец забрал у меня это право, решив, что он – это Фр
Если бы у меня только был шанс. Настоящий.
Не знаю, сама ли я себя убедила в необходимости узнать «крышесносную» новость восьмилетней давности или Фуэго разогрел во мне интерес, но я села обратно за стол.
– Говори, – слегка качнув головой, попросила я, хотя это было больше похоже на приказ, – и зови меня просто по имени.
Он благодарно кивнул мне в ответ. Потер руки и спрятал их в карман. Я заморозила воздух или он волнуется?
– Ниева Азул убил не Флеч, – он помедлил прежде, чем продолжить, – его убила ты.
Вот теперь я заморозила воздух. С потолка медленно падали снежинки, на стёклах появился узор. Я запечатала дом льдом. Эмоции. Это было одновременно радостной новостью для меня и самым невозможным вариантом. Мне же тогда было десять! Я инстинктивно накрыла нас с матерью ледяным щитом, защитив от осколков люстры и людей.
– Ложь, – то ли спросила, то ли возразила я.
– Но ты же вспомнила!
Нельзя вспомнить того, чего нет на самом деле. Кажется, он понял мои мысли, потому что аккуратно спросил:
– Что было в твоем воспоминании?
И я рассказала. Даже если бы это была ловушка, даже если он не на моей стороне, мне было приятно обсудить с кем-то события того дня. Мать всегда прекращала разговоры о прежней жизни, не успев я еще задать вопрос до конца. Хотя сами ругалась с отцом чуть ли не каждый день, капаясь в осколках памяти.
Камбиар мог бы заморозить этот день в голове мамы и в моей. Кажется, Динера даже просила его избавиться от следов позора. Отец считал себя героем, и гордился этим моментом, даже когда он полностью уничтожил все, что так было дорого нам. Но и он не обсуждал со мной тот день. Не считал нужным или не знал, как объяснить ребенку, зачем он это сделал.
