— Хочу… — произнес он это на грани слышимости, — Я не знаю почему, но я постоянно теперь хочу твоих ласк, — проговорив признание, Тари крепко зажмурился, будто боялся, что мир рухнет от его слов.
А у меня на душе сразу потеплело, мур, и еще раз — мур! Привыкает, ко мне привыкает! Даааа! Сердце чуть не ускакало в бешенном темпе куда-то в горло.
— Тогда давай попробуем кое-что? — чуть хриплым от желания голосом предложила.
— Что? — его синие глаза загорелись настороженностью и интересом.
Боже, какая я все же кошка! Развращаю саму невинность… Но как это… мммм!
— Разденешься?
— Да… — Тихо ответил и медленно начал снимать одежду.
Я тоже разделась до нижнего белья и забралась на кровать. Тари остановился на плавках, не решаясь их снять.
— Иди сюда, можешь не снимать их. Ложись на живот. Ничего не бойся и просто отдайся чувствам.
Крылатик повиновался и безропотно лег передо мной, лишь напряженные мышцы выдавали его волнение. Я же открыла банку со сливками и окунула палец в холодное содержимое. Затем оседлала верхом бедра Тари и начала вырисовывать на его спине рисунок. От прикосновений синеглазый вздрагивал, и кожа покрывалась пупырышками. Я же не торопилась, смазала позвоночник, лопатки, две ямочки на талии, от чего парень тихо всхлипнул и заерзал. Да! Так, именно так! Победно улыбнулась и, склонившись, начала поцелуями и языком слизывать сливки. Урча от возбуждения и ерзая на горячих бедрах парня. Он же стал извиваться и стонать, реагируя на мои действия. Пальцами Тари сжал покрывало, так, что побелели костяшки.
Медленно иду поцелуями вверх, целуя и прикусывая кожу на каждом позвонке. Раздался громкий стон и, прогнувшись в спине, синеглазый резко выпустил крылья, забив ими, как пойманная птица. Довольная полученным эффектом, продолжила слизывать сливки выше. Мое собственное возбуждение тугим болезненным комом проявилось внизу живота, хотелось разрядки, хотелось его целиком. Лишь балансируя на грани сознания, я сдерживала страсть кошки во мне. Или мне казалось, что сдерживала, так как то, что я вытворила потом, я сама от себя не ожидала. Утробно рыча и часто дыша, я спустила с него плавки и, сминая в ладонях упругие полушария, стала их покусывать, оставляя следы, как метки, что это мое. При этом скользнув рукой к члену парня, сжимала в такт укусов его плоть. Тари не выдержал и минуты, выгнувшись, гортанно простонав, он кончил и тут же потерял сознание от переизбытка чувств. Я же была на пределе и вся мокрая там. Сорвавшись с кровати, я убежала в душ, где под его струями довела себя до пика сама.
— Тари… Наваждение мое…
Приведя себя в порядок, я принесла мокрое полотенце, обтереть крылатика, пока он бессознательно лежит на кровати. Закончив, я прижалась к его боку и укрыла нас, проваливаясь в сон и думая, что эта идея со сливками сегодня превзошла все мои ожидания и было здорово.
Но этой ночи не суждено было окончиться на этой сладкой ноте. Сон, где мой любимый был со мной полностью и без остатка, был прерван жутким криком. Не знаю, сколько я спала, но когда я подскочила, за окном было еще темно. Озираясь спросонья и силясь понять что это было, я наткнулась на такой же озадаченный взгляд Тари. И тут душераздирающий вопль повторился, сопровождаемый тонким скулежом другим голосом. Мы переглянулись и хором крикнули:
— Рори!
Вика
Путаясь в ногах, наспех хватаю платье и бегу к комнате мальчиков, где-то сзади пыхтит, тоже одеваясь на ходу, крылатик. У дверей опекаемых почти налетаю на Дашира и мы всей компанией вваливаемся к ребятам. Иииии… Картина маслом… Таф сидит на полу у изголовья кровати и, обхватив руками колени, тихо поскуливает с тревогой смотря на Рори, который, как в лихорадке мечется по простыням и громко стонет. Сажусь на край постели, пытаюсь поймать ладонью мокрый лоб с прилипшей челкой, чтобы хоть понять, насколько силен жар.
— Таф, что случилось? Что с ним?
На мой вопрос лишь усилился скулеж, и парень замотал головой.
— Это значит, что не знаешь или не можешь говорить? — допытываюсь. Озабоченно смотрю на старшего, так как тактильная проверка показывает, что он не просто горит, он пылает.
— Даш, раздень его! Тари, бери простыню и смочи ее холодной водой, его надо остудить! Таф, скажи, что с ним? Я должна знать, можно ли его поместить в медкапсулу, или это надо переждать?
— У него пробиваются рога… и хвост… — на грани слышимости пробормотал младший, утыкаясь лицом в колени.
— Чего!? — от новости я аж замерла.
— Ты теперь от нас откажешься, да? — полными слез глазами смотрел на меня паренек.
— Глупости не придумывай, ну, рога, ну, хвост, чего только не бывает, это не повод отказываться от вас, — кривая попытка успокоить, глупо хлопая глазами на новость в ответ.
А в это время Дашир уже раздел парня до плавок, а крылатик принес мокрую простыню. Разорвала ее на части:
— Обтираем его! — и мы в шесть рук приступили к процедуре.
Остановились мы, когда из пылающего, Рори стал умерено горячим.
— Как долго прорезаются рога? Кто ответит? — устало присела на кровать.
— Дня три… — хлюпнул носом младший.
