Чертенок сорвался со стола и побежал к себе. Вздохнула и, поставив тарелку Даширу, пошла следом за беглецом. Стучу в дверь, оттуда лишь всхлипы.
— Я решила, что молчание — знак согласия, — сказала, входя в комнату.
Рогатенький лежал ничком на кровати, попой в супе вверх, и силился не рыдать. Гордый.
— Послушай, Рори, ты меняешься, получаешь новые способности. Это нормально, что пока не все удается. Ходить мы тоже учимся не за один день, — села на край кровати и погладила по напряженной спине, которая завиляла под моей ладонью, пытаясь скинуть.
— Меня переносит к тебе! Почему к тебе!? Я не хочу! Ненавижу! Уходи!!! — он повернул заплаканное лицо ко мне и кинул в меня подушкой, снова падая ничком на кровать.
— Почему ты решил, что именно ко мне? Во всех случаях я была не одна и почему именно к кому-то?
— Потому…
— Говори уж, что не договариваешь?
— Виара всегда переносит к матери, когда он вступает в силу! К матери! А ты не она! Не похожа даже! Ненавижу! Почему к тебе!? — кричал он, смотря с яростью и размазывая слезы по лицу.
— Так вот оно что… Ну, может потому что сейчас я опекун и единственная женщина рядом? — предположила, — А виары? Это ваша раса?
Мальчик вдруг замер, явно о чем-то усиленно думая, затем перевел взгляд на меня, молнии в нем уже не метали. Лишь надежда.
— Правда?
— Ты испугался, что я стану тебе мамой? Что заменю ее? — осенило меня, на что мне в ответ кивнули, — Иди сюда, — поманила я чертушку.
Растерянно посмотрел в ответ и медленно подсел рядом. Обняла его, не смотря на легкое сопротивление.
— Я не планирую ее заменять, Рори. Мама у тебя одна, ты помни ее, помни и старайся ради ее улыбки там за гранью быть хорошим… виаром, так называется ваша раса?
— Угу… — мне уткнулись в плечо и хлюпнули носом.
Погладила по волосам мальчика и на сей раз, специально погладила рожки, вызвав урчание в ответ.
— Я буду помогать и буду рядом с вами, пока нужна буду, — поцеловала его в макушку.
— Мы принцы… — тихо прошептал чертенок.
— Кто вы? — опешила я от новости, подняв его лицо, смотря в глаза пареньку и не находя там обмана. Правда… Вздохнула. Вот же ж!
— Бросишь? — снова вызов во взгляде.
— Дурашка! Хоть и принц — обняла его покрепче.
В меня вцепились, как репей в одежду. Смотрела на него и понимала, что впервые за эти три года после смерти родителей, мальчик смог почувствовать себя просто ребенком, а не ответственным за жизнь брата взрослым. Это временная слабость маленького взрослого и его надо поддержать. Я осталась с ним сидеть, обнимая и гладя по голове и рожкам. В дверь заглянул Тари, я одними губами пожелала ему легкой работы. Он посмотрел на нашу композицию, обнимашки, и в его взгляде скользнуло недовольство, ревнует. Губы просто поплыли в улыбке, значит, я ему не безразлична уже.
Заглядывали и Таф с Даширом, их я выпроводила отрицательным жестом на попытку войти к нам. Рори же, как замер, прижимаясь ко мне крепко, так просидели мы с ним не меньше часа, молча, слова были не нужны, лишь ласка и тепло, которые он прямо ощутимо впитывал всем телом, судорожно цепляясь за меня. Видимо их и переносит к матерям в такие моменты за поддержкой, а тут такой случай, что кроме меня не к кому.
Тари
Почему так печет в груди? Почему, с момента как я зашел попрощаться с Викой и увидел, как она обнимает то недоразумение, мне хочется вернуться и отобрать ее у мальчишки? Черт! Опять уронил заготовку! Фарри идет ко мне… Ну, конечно, чуть не угробил нужную вещь…
— Что с тобой сегодня? — спросил кузнец, кладя руку на мое плечо.
— Простите, я исправлюсь, я сейчас соберусь…
— Пошли лучше чая выпьем, и ты расскажешь, что случилось. Стоп! А это что?
— Вы о чем? — удивленно посмотрел на него, обернувшись, а мужчина кивал куда-то в область моей шеи.
Я не сразу понял, о чем он, лишь минуту спустя догадался после следующего вопроса:
— Это ты после вашей страстной ночи такой рассеянный?
— А? Нет! — Всезнающий! Как разговор об этом смущает! — Не из-за этого… Когда она это… все было очень хорошо…
— Да вижу уж, что хорошо тебе было, — усмехнулся мужчина, хлопнув меня по плечу, — тогда в чем проблема?
— Понимаете…
И я рассказал про опеку над Рори и Тафом, про то, что старший заболел и Вика теперь сидит с ним, а мне это неприятно почему-то.
— Ты просто ревнуешь, парень, не хочешь, чтобы твое обнимал кто-то еще, — ответили мне с улыбкой.
— Ревную? Но для ревности надо любить…
— А ты и любишь, любовь она разная. Ты ее точно любишь, но как кого, это уже разберись сам.
— Я попробую…
— А к пацану не ревнуй ее, у нее просто материнский инстинкт проснулся.
— Как это? Она же не мать ему?
— Он есть в каждой женщине, даже, если у нее нет детей. Он просыпается всегда внезапно, особенно, если в помощи нуждается младший.
— Вот оно как… И она не станет делать с ним… ну… вот так, — я показал на свою шею.
— Нет, тут не волнуйся, такое с опекаемыми не вытворяют, — он усмехнулся слегка снова.
Не скажу, что меня это успокоило, но я решил, что поверю кузнецу, все же у него опыт больше моего.
