Теперь ей стало ясно, как мало она знала о нем и еще меньше понимала его. Мерседес воображала себе, что море - это его жизнь, а клиперы единственная любовь, теперь же она видела, что они всегда были лишь средством для достижения единственной цели.
- Я уехал бы с кем угодно, - сказал Колин. Его взгляд оторвался от пола и встретился с ясными серыми глазами Мерседес.
- Чтобы вырваться от Каннингтонов, я, кажется, готов был уехать с самим дьяволом. Но судьба, видно, берегла меня. С Джеком Куинси мне просто повезло. Не могу сказать, чтобы он так уж сильно пекся обо мне в этом моем первом рейсе. Потом он рассказал, почему он все-таки следил за мной. Он боялся, что я отдам концы и ему придется выкидывать меня за борт. А я думаю, что он просто рассчитывал возвратить мой труп Каннингтонам и потребовать назад деньги.
Мерседес в ужасе открыла глаза.
- - Вы шутите?
Колин молча поднял бровь.
- Тогда это был настоящий дьявол, - потрясение произнесла она;
- Джек просто был практичным. Он работал как черт и не любил транжирить свои кровные денежки или деньги своего капитана. Корабль, на котором я приплыл из Лондона в Бостон, был не такой клипер с четырехугольными парусами, какие плавают сейчас. Это была трехмачтовая шхуна, и она отважно неслась по волнам. Мы перевозили только груз и никаких пассажиров. Капитаном "Морской танцовщицы" был сам Джон Ремингтон. Он заболел на пути в Лондон, свалился от той же лихорадки, что погубила его юнгу. Джек пришел к Каннингтонам в поисках сиделки.
- А взял вас? Колин кивнул.
- Я обещал возвратить с процентами сумму, которую он заплатил за меня.
- Ему, наверное, это понравилось.
- Думаю, что да.
- Вы выдержали это путешествие?
- Да, - сказал он. - Я выжил.
Он не стал рассказывать, каким образом ему это удалось и как он остался в живых, когда другим пришлось со своей жизнью расстаться.
- Куинси присматривал за мной, да и Ремингтону я пришелся по душе. Выжить оказалось гораздо проще, чем я предполагал. Еда была и лучше, и обильнее. Конечно, приходилось много трудиться, но зато на свежем воздухе, под солнцем и бескрайним голубым небом.
- И вам нужно было выполнить свое обещание, да?
Колин улыбнулся и откинул тяжелую прядь волос, упавшую ей на плечо. Она начинала понимать его.
- Конечно, тут многое зависело от моего упорства. - Он убрал руку. Когда мы прибыли в Бостон, миссис Ремингтон пришла в док встречать мужа. На руках она держала свою новорожденную дочку. Капитан еще и не видел своего ребенка. На пристани царила, конечно же, большая суматоха, какая обычно бывает, когда приходит корабль. И никто не знает, как это произошло, версий было столько же, сколько и свидетелей, но конец был всем очевиден. Миссис Ремингтон упала с мостков и очутилась в воде бостонской гавани. Капитан не потерял ни секунды. Он мгновенно бросился вниз вслед за женой. Ее платье и многочисленные нижние юбки тут же промокли и потянули ее ко дну быстрее, чем ты можешь себе представить, если, конечно, тебе не приходилось нырять так же, как и ей.
Мерседес нетерпеливо повела головой.
- А что же с ребенком?
- Капитан Ремингтон выплыл с женой и с кружевными простынками, но без дочери. Я, наверное, первым понял, что в свертке нет младенца. И тут же прыгнул, Джек много раз потом повторял, что он заметил мое исчезновение прежде, чем все заметили исчезновение ребенка. Он удивился, какого черта я туда сиганул. К тому времени, как он ьпонял, я уже показался на поверхности воды вместе с Джоанной.
- С Джоанной, - тихо проговорила Мерседес - больше для себя, чем для Колина. - Джоанна Ремингтон. Вы переписываетесь с ней. Я отсылала ваши письма.
- Я работаю на нее, - сказал Колин. Мерседес удивленно моргнула ресницами.
- Вы хотите сказать, что она владелица линии?
- Да, именно так.
- Но ведь она, наверное, примерно одного возраста с Хлоей?
- На год старше.
- Но она же не может управлять всем этим!
Колин только ухмыльнулся.
- Я удивлен твоим недоверием. Сколько лет ты уже сама управляешь Уэйборн-Парком?
- Но это далеко не одно и то же!
- Напротив, это почти одно и то же. Только у Джоанны больше помощников, чем у тебя. И нет никого, с кем ей пришлось бы бороться за свое наследство. Линия Ремингтона стала ее собственностью, когда умер ее отец. Ей в то время было пятнадцать лет.
- А ее мать?
- Как и твоя тетя Джорджия, она умерла родами, когда Джоанне было шесть лет.
- Вот уж никак не думала, что вы работаете на женщину, - медленно произнесла Мерседес. Он рассмеялся.
- Вы всей страной работаете на одну женщину, а она даже моложе, чем ты.
- Всего-то на какой-нибудь год, - сурово заметила она. - Но нельзя же сравнивать королеву Викторию с Джоанной Ремингтон!
- Понимаю. Джоанне не нужно выступать в парламенте.
Он услышал, как Мерседес вздохнула.
- Я вижу, ты совершенно поражена.
- Конечно, это не очень лестно для моего пола, но я действительно поражена. Женщине заниматься бизнесом... это уж слишком!
