Замечаю, как из-за шкафчиков выходит Матвей. Его тело еще мокрое от воды, а на бедрах плотно завязано полотенце.
— Привет, — говорит он и медленно подходит ко мне.
Я томно вздыхаю, словно, все переживания были какой-то призрачной фантазией. Мэт подходит ко мне вплотную и прижимает к себе и целует в губа.
— Ты мокрый, — говорю ему улыбаясь сквозь поцелуй.
— Да? — говорит он на предыхании и еще сильней прижимает меня к себе. — Только я?
— Мэт… — выдыхаю я, и его губы касаются моей шеи. Горячие поцелуи обжигают кожу, отчего я чувствую россыпь мурашек. Матвей прокладывает мокрую дорожку на моей шеи, а я не знаю куда мне деться: подчиниться ему или же остановиться?
— Я скучал, — мурлычет тот и не дав мне ответить, впивается своими губами в мои. Чувствую головокружительное ощущение невесомости и того, что между нами происходит. Все тело содрогается, стоит Мэту прикоснуться ко мне. Я издаю тяжелый вздох и чувствую, как его рука поднимает подол моей юбки. Голова кружится и мне кажется, что не хватает воздуха. Воздух раскаляется так, словно, мы находимся в самом эпицентре огня. Каждый новый глоток воздуха, который я едва ли успеваю хватать ртом между поцелуями становится тяжелее, увесистей и… мне его не хватает. Матвей медленно расстегивает пуговицы моей рубашки, словно, дразнит меня.
— А если нас увидят? — отрываюсь от него, понимая, к чему это все ведется.
— Не увидят, — с твердостью заявляет Мэт и дотрагивается пальцами до самого центра моего желания.
Мне стыдно от того, чем мы занимаемся, однако, я не могу устоять перед нежными прикосновениями Матвея. Мне хочется, чтобы он не останавливался.
Легкой движений руки и я уже врезаюсь в дверь шкафчиков, прижимая Матвея ближе к себе. Я вновь и вновь вкушаю страстный его поцелуй, словно, ничего подобного в жизни никогда не делала, не пробовала и не желала. Я не хочу думать о том, как буду краснеть потом сидя на лекциях зная, что мы сегодня устроим в стенах мужской раздевалки. И пока я витаю в своих стыдливых мыслях, Матвей спускается на колени. Его тяжелое дыхание ощущаю та, ниже живот. Его короткие, но такие желанные поцелуи… касания его губ… Матвей медленно, словно хищник исследует мое тело, и открыв заветный тайник его желания, дотрагивается губами.
Я закрываю глаза, зная, что издавать громких звуков нельзя. Что нужно быть тише, но.. С Матвея я не хочу быть тише. Практически затыкая рот руками, я наслаждаюсь его игривым языком и невероятно тяжелым дыханием, которое лишь сильней пробуждает во мне то, что должна чувствовать женщина рядом с мужчиной. Еще какое-то мгновение и я чувствую расходящуюся волну наслаждения по всему телу, однако, Матвей не отвлекается от дела. Я ловлю себя на мысли, что ему это нравится. Что все его действия, которые он сейчас делает — заводит не только меня, но и его. Мэт отстраняется от меня и страстно целует в губы. Соленый привкус нашего поцелуя сносит нам обоим крышу. Я совершенно не отдаю себе отчет в том, что между нами происходит и не успеваю опомнится, как моя рука тянется до края полотенца Матвея, а после, легким движением, оно падает на пол.
Я чувствую напряженность. Чувствую то, насколько мы хотим слиться воедино, но, для начала, я хочу подразнить этого негодяя и сделать то, о чем он даже не подозревает. Все происходит настолько быстро, что Матвей буквально едва ли удерживается на ногах от того, что я делаю, присев на корточки.
Тяжелое дыхание Матвея говорит мне о том, что он больше не может терпеть, а я, все же продолжаю издеваться над этим говнюком, как он издевался только что надо мной. Я даже не могу различить ту грань фантазии и реальности, которой нас накрыло, и, завершив дело, но не до конца, Матвей рывков тянет меня на себя, а после, вжимает в дверца шкафа щекой, но не сильно.
— Ты сводишь меня с ума, — опаляет щеку свои сбитым дыханием Матвей и кое-как справляется с моей юбкой, которая нам мешает.
— Да что ты, — не успеваю съехидничать, как яркая вспышка перед глазами заставляет меня забыть обо всем. Россыпь мурашек овладевает мои телом, ровным счетом так же, как и мужские руки. Мы сливается в одно целое и даже не соображаем, что делаем. До такой степени нежность перывашет в прикосновениях, что отключается сознание.
Однако, я слышу какой-то шорох и заставляю Матвея остановиться:
— Ты слышал? — шепчу ему ощущая напряженный эпицентр внутри своей груди.
— Нет, — шепчет он и делает резкое движение, отчгео я ойкаю. Но не от плохих эмоций, а от рассыпающихся мурашек по всему телу.
— Я точно слышала какой-то шорох…— язык заплетается от эмоций, которые берут верх надо мной.
Но Матвей не обращает на это внимание и делает все для того, чтобы и я не обращала на это внимание.
Еще какое-то мгновение, и Матвей тяжело дышит, отстранившись от меня. Я ощущаю что-то склизкое на своей ноге, но сразу же понимаю, что это такое.
— Думаешь, я закончил? — говорит он и разворачивает меня к себе. Я хихикаю от того, что мы как убежавшие из дома подростки, которые запрещают видеться, теперь же, нарушаем все правила, чтобы быть вместе.
