Где-то внутри, глубоко под ребрами, я хочу повстречать Леру и все объяснить ей. Придраться в том, что я влюблена в нее. И это спор изначально бы потерпел крах. Изначально, когда она облила меня кофе. Изначально, когда я сам не понимая того, встречался с ней взглядами.
Мы ходили под одной крышей, а я слепо верил, что никто и никогда не займет мое сердце, не овладеет всеми струнами души.
Я был глуп. Я был слеп.
И я поплатился за то, что не разглядел это.
В раздевалке тихо. Я быстро переодеваюсь. Смотрю на лицо и вижу, вольтам еще сильнее разрастается гематома. Умываюсь, чтобы смыть остатки засохнет крови и взяв сумку, практически пулей вылетаю из раздевалки.
Сегодня Лера все равно не станет разговаривать со мной. У меня нет шансом. Нам нужно остыть после всего, что приключилось. Побыть наедине сами с собой, чтобы собраться с мыслями.
Выхожу из института и направляю к машине, все по прежнему ищу глазами Леру.
Но все бестолку.
Ее нет.
Сажусь в машину и хлопнув дверью, откидываю голову на спинку сиденья. Чувствую, что мне срочно нужно расслабиться. Расслабиться так, чтобы забыть это пустые пустоты внутри себя.
Машинально, погрузившись в свои мысли, я завожу мотор машины и двигаюсь с места. Еду туда, где постараюсь забыть обо всем. Туда, где музыка громче, чем мои мысли.
— Ты как?
Тарас, не поднимая глаз, дышит ровно, будто бы это как-то поменяет ситуацию.
— Жить буду.
Закусываю губу и делаю пару шагов в сторону Тараса. Опустевшая аудитория оглушает своей тишиной. Тарас прислонился к одной из передних парт. На его костяшках рук засохшая кровь: то ли его, то ли Матвея. Бутылка с водой немного окрашена в красный цвет. Я обхватываю себя руками и встаю перед Тарасом, внимательно разглядывая его.
— Тебе нужно в медпункт, — тихо роняю.
— Позже…
Выдыхаю из себя клубок переживаний, который быстрее растворяется в воздухе, чем я успеваю сделаю новый глоток воздуха. Мысли предательски уползают от меня.
Тихонько присаживаюсь рядом на парту, и пытаюсь хотя бы молча поддержать друга. Я понимаю, из-за чего это произошло. И прекрасно понимаю, что Тарас всеми силами пытался защитить меня, не дать мне вновь угодить в ловушку, которую так умело расставил Матвей.
— Ты сама как?
— А что со мной будет?
Вопрос, сорвавшийся с уст, заставляет Тараса взглянуть на меня. Наши взгляды встречаются. Его увечья начинают проявляться. Лицо раскрашивается в причудливые краски гематом. Зеленые глаза заглядывают в мои, ища ответы на немые вопросы. Они просят дать пояснения, чтобы, по всей видимости, израненная душа нашла свое спокойствие. Тарас молчит, однако, все и так понятно без слов. Я еще на несколько минут задерживаю взгляд, а после, отвожу его в сторону.
— Не боись, малая, — тихо произносит Тарас. — Жить буду.
— Спасибо, — все, что смогла выговорить вслух. Ощущаю, как внутри все стягивается в тугой узел, который тянет все струны души. Некий гнет тоски душит меня, и я пытаюсь сделать вдох полной грудью, но, не получается. Вместо этого, я дважды набираю воздуха в легкие маленькими рывками, а сглатываю тягучий ком, что встает поперек горла.
— Я не могу иначе, — говорит он. — Ты и без моих слов это прекрасно понимаешь.
— Да, — отвечаю я беззвучно, открывая рот.
— Ты же понимаешь, что я…
Тарас шумно сглатывает слюну, что я слышу гортанный звук.
— Что я…
Его большая теплая ладонь ложится на мою и мне ничего не остается, как поднять глаза. Я замечаю в его омуте зеленых глаз доброту и в тоже время, нотки печали. Его губы, пересохшие и слегка приоткрыты.
— Я влюблен в тебя.
В ушах возникает белый шум, который заставляет меня уйти из реальности.
Что он только что сказал?
— Влюблён? — переспрашиваю я, будто бы сама не понимаю, что лепечет мой язык.
— Да, — тихий ответ, сошедший с его уст, настолько кажется мне неуверенным, что я едва ли подавляю в себя вновь переспросить его.
Это ни к чему.
Я поняла еще тогда, когда мы едва ли не перешли грань нашей дружбы. Ну как не перешли… Перешли же, конечно. Но, иногда, когда такое случается между друзьями — может быть обманчивым бумерангом, который вскоре, вернет все на круги своя.
— Угу, — мычу в ответ.
— Я не прошу тебя отвечать мне сразу же, — Тарас убирает руки с моей и мне кажется, что немного отсаживается от меня. Но убедившись, что это лишь плод моих фантазий, я отвожу взгляд в сторону. — Я хочу дать тебе время на то, что ты услышала.
Мурашки табуном танцуют под моей кожи. Сердце вот-вот вырвется наружу. Я чувствую себя в неведении.
Что я могу ему ответить? Что я могу ему предложить?
Слово не воробей — вырвется наружу, не поймаешь.
Челюсть тяжелеет, а язык и вовсе, врастает в нёбо.
— Твое сердце еще не зажило, — еще тише добавляет Тарас, но, чувствую нутром, что не решается дотронутся до меня. — И я не хочу тебя торопить.
— Ладно, — говорю я и понимаю, что только что дала надежду Тарасу. — То есть… Я не могу.
От нерешительности внутри себя трясет. Трясет и от того, что я не могу понять, чего хочу сама.
— Послушай, — выдыхаю из себя так тяжело, что чувствую, как содрогаются легкие. — Я… мне…
