А Дан как будто не слышал и не замечал ничего вокруг. Он смотрел на спящего Сашу, не отрывая глаз, нежно, невесомо прижимая его к груди. Сердце билось быстрее и быстрее, уходя в галоп, и казалось, оно сейчас разорвется от переполняющих меня эмоций. Я понимаю, что нужно что-то сказать, произнести хотя-бы слово. Но я не могла, я просто не находила слов.
Меня отрезвляет Леха, вручающий мне цветы, что-то говоря. Но я ни черта не слышу, не разбираю ни одного слова. И, видимо, я уже плачу, потому что что-то мокрое катится по моим щекам. Лизка достает фотоаппарат, начинает нас фотографировать. Резко отворачиваюсь, задевая плечо Дана. Дан отрывается от нашего малыша, смотрит на меня. А я не могу поднять глаз. Не хочу, чтобы он видел мои слезы. Голова начинает медленно соображать, восстанавливая цепочку событий. Мама позвонила Лизе, и сказала ей, что я родила, она знала, кто отец, я говорила, кто он, называла имя, фамилию, место работы. Лизка естественно сообщила об этом Роберту или сразу Дану напрямую. И вот он здесь. Он здесь ради сына. Не ради меня. Он с Кристиной и приехал ради ребенка. Нет, я хотела их познакомить. Но не сегодня, не сейчас. Моя боль и тоска должны были утихнуть. Моментально из полной эйфории и бешеной радости, на меня находит злость, и ревность к ребенку. Хочется немедленно забрать у него Сашу. Сказать, что мы ничего друг другу не должны. И сына он будет видеть по расписанию. Потому что я не смогу находиться с ним рядом просто, без чувств и эмоций.
Гордо поднимаю голову, говорю, что нам пора. И двигаюсь вперед к выходу. Мы рассаживаемся по двум машинам. Естественно, меня, Дана и нашего сына, садят в одну машину. А все остальные едут в другой. Саша сладко спит всю дорогу, не подозревая, какая буря эмоций сейчас происходит между его родителями. Я слышу, как глубоко дышит Дан, изучая личико малыша, смотрит на него, не отрывая глаз, то хмурится, сводя брови, то улыбается.
— Отдай мне его, — протягиваю руки, чтобы забрать сына. Дан отрывается от Саши. Заглядывает мне в глаза.
— Почему? — спрашивает он, вибрирующим тихим голосом.
— Что «почему»? — так же тихо, почти шепотом отвечаю я.
— Почему ты не сказала мне, что беременна? Почему не поставила в известность? Может я и не заслужил, но это же ребенок, мой сын. Я имел право знать.
— Я приходила к тебе…, — сглатываю. — В тот же день когда узнала, что беременна, приходила к тебе в офис, — останавливаюсь, перевожу взгляд на мирно сопящего сына, почему-то отмечая, насколько они похожи. Два одинаковых лица. И одно из них требует ответов, к которым я не готова.
— Меня не было? — приподнимая бровь, ждет ответа.
— Ты был, но…
— Это было в тот день, когда ты мне звонила, и несла бред про какого-то мужчину, которого ты будешь любить всегда?
— Почему бред? Вот он, — кивком головы указываю на Сашеньку. — Вот этот мужчина, про которого, я говорила. И я, правда, люблю его и буду любить всегда.
— А меня? — неожиданно спрашивает он. Я теряюсь, первым порывом хочу сказать, что его я тоже по-прежнему люблю. Но я заставляю себя замолчать, прикусывая язык. А в груди опять начинается пожар, сжигая все внутри. Зачем? И к чему он задает эти вопросы?
— Дан, нам действительно нужно поговорить, все решить и обсудить, — меняю тему разговора. — Это и твой сын тоже. Мы еще не оформили документы, у меня только справка-выписка из роддома. Если ты хочешь, чтобы тебя вписали как отца, тебе нужно будет сходить со мной и подписать кое-какие бумаги. — Дан долго, молча на меня смотрит, как будто видит впервые.
— Да, — задумчиво констатирует он, — Нам действительно надо поговорить. — Саша начинает немного шевелиться, морщить носик, внимание Дана тут же переключается на него. Шапочка немного сползает ему на глазки. Дан медленно, осторожно поправляет малышу шапочку, замечая кусочек рыжих волос. Ослепительная улыбка тут же проявляется на лице Дана. Улыбка, в которую я когда-то влюбилась! И тут я понимаю, как сильно я по нему соскучилась, истосковалась до изнеможения. Его глаза казались светлее, чем обычно, кажется он такой родной мне и чужой одновременно. Хотелось протянуть руку и дотронуться до его лица, ощутить его колючую щетину, дотронутся до губ. А он продолжает смотреть на кусочек рыженьких волос сына, не прекращая улыбаться. Дан как будто ощущает мою тоску по нему, отрывается от ребенка, немного наклоняет голову, тянется ко мне, целует в волосы на виске. Тело словно пронзает электрически разряд, хочется, чтобы он прикоснулся ко мне еще и еще. Дан глубоко вдыхает мой запах, что-то шепчет в висок, так тихо, что я не могу ничего понять. Хочется кричать, спросить, что он сказал? Но я сдерживаюсь, повторяя про себя, что он приехал ко мне только ради ребенка.
