— Ох, Машка, — меня опять баюкали в крепких объятиях, укачивая, как маленькую, — Рассказывай уже, и как сюда попала и как умудрилась бежать, да и что эта старая карга тебе пообещала? Мелочь, я чуть с ума не сошел от противоречивых чувств, когда нашел твоё письмо. Конечно, меня словно током ударило. Ну, не мог никто цитировать мои же стихи так просто! Да и ещё имя… Это же ты всегда дразнила меня «царственным», говоря, что сразу, как нашла значение имени с греческого, поняла отчего котов так часто называют именем Васька, — рассмеялся он, качая головой. — Ну, и другие несоответствия… Странная потеря памяти Маршей, вкупе с чисто нашими земными выражениями, да и характер твой… Но побег! Да, мелкая, я не собирался ничего рассказывать ведьме Маршалле, — поморщился он, — лишь предупредить девчонку о местных реалиях и помочь не натворить глупостей. Я говорил, что не выдаю чужих тайн! Думал, что есть время у друга самому разобраться со своей женщиной и всё решить. Маш, ты же Игниса совсем не знаешь! Он классный мужик, хоть и не доверяет почти никому! А уж тем более ведьме, хоть и оказавшейся чертовски милой, — заглянул он мне в глаза с укором.
— Да ладно! — возмутилась я, с усилием отстраняясь из объятий — кто б мне ещё позволил! Но я упиралась, шипя, чем только веселила брата. — Искров, не наглей! И нечего защищать этого… Ррр! Рабовладельца! Да он! — я буянила, под хохот моего любимого, но очень наглого родственника.
— Ой, только не ври, что он тебе совсем не нравится! Весь замок в курсе насколько! — глумился этот гнусный тип.
Я наконец вырвалась и села на своё место напротив. Приняла решительную позу, и сдув со лба выбившийся локон, ткнула обличительно пальцем в сторону брата и заговорила рассерженно, стараясь не обращать внимание на его искрящиеся смехом глаза.
— Давай-давай, веселись! Думаешь, мне тут сладко, а я дурью маюсь?
Ну и рассказала в красках, как попала сюда, про артефакт, про Орден Вечного, про всё, что говорила мне Ганна и Великая Госпожа. Про свой страх и вечные недомолвки, неясное будущее и презрение окружающих. А ещё про побег, как единственно возможный выход, насколько мне это тогда виделось. Ну уж, а когда выпалила про беременность и планы Верховной, у Васьки натурально отпала челюсть. Он больше не смеялся.
А мне вновь себя стало так жалко, что я шмыгнула носом и пробормотала обиженно:
— Да ему на меня плевать, он женится на этой двуличной принцесске и они с его мачехой на пару меня сожрут! Я не поеду в Волантес и не отдам ребенка, слышишь! Да пусть они все облезут и не ровно обрастут! — всхлипнула, закрывая лицо руками.
Пока я переживала острый приступ жалости к себе, брат опустился на колени возле моего стула, обхватив, как медведь, руками, позволяя уткнуться в его плечо и стоически пережидал женскую истерику.
— Успокоилась? — спросил он вкрадчиво, когда я наконец затихла. Шепотом, словно боялся новой неконтролируемой волны эмоций. Он дождался пока я кивнула, легко подхватил на руки и вновь сел вместе со мною в своё кресло. Развернул к столу, вручил ложку и провел рукою над пищей, с легкостью подогревая давно остывшую еду. — Быстро ешь, — скомандовал мягко. — Тебе теперь надо за двоих питаться, поняла? И не смей спорить.
Я, разумеется, тут же открыла рот возразить, но мне туда молниеносно отправили целую ложку вкуснейшей каши с какими-то сухофруктами и орехами. Я не ожидала такого вероломства, оскорбленно вскинулась… и начала интенсивно жевать.
Вкусно. Очень вкусно, особенно, когда бог знает сколько не ела.
— Ижуверг… — прочавкала не очень внятное обвинение с набитым ртом.
— Согласен, солнышко, — погладили меня примирительно, — готов быть кем угодно, только кушай и не плачь, — услышала я за спиной.
Приятная сытость вскоре начала разливаться по телу, желудок, как принято, начал оттягивать веки, и меня потянуло в сон — сказывалось всё пережитое, бессонная ночь да и моё состояние. Отложила ложку и откинулась на грудь Ваське. Слезать не было желания совсем, может подсознательно боялась, что если отпущу и уйду на кровать, то всё это окажется только игрой моего воображения.
Глаза слипались и я не стала этому противиться, почувствовав лишь то, что меня аккуратно укрыли сверху плащом, не пытаясь ссадить с колен.
— Подремли, искорка, всё будет хорошо, — пообещал мне ласковый голос и я провалилась куда-то в теплую бездну, которая сейчас совсем не пугала.
Чтобы спустя неизвестно сколько времени, пробудиться от грохота двери и такого знакомого рыка:
— Какого демона тут происходит?!!!
Знаете, что такое условные рефлексы? Это то, что в полубессознательном состоянии непременно вылезает само, пока мы ещё не успели толком оценить ситуации. По крайней мере, именно сейчас сонный разум Маши Искровой и вот эта вот оболочка сработали весьма слаженно, но не сказать, что разумно. Уж простите за тавтологию!
