Девушка сказала что-то еще, ее голос стал на октаву выше и отчаяннее. Они собирались пожениться с расчетом, что это слишком безумная затея и следователи поверят, что Трэвис находился в Вегасе, а не в Китон-Холле. У меня за эту парочку болело сердце. Я и так пребывала в подавленном состоянии, ведь мой любимый мужчина чуть не лишился жизни, а у них, оказывается, были те же страхи, к тому же еще страх своей смерти. А теперь перед ними встала новая беда – вероятность снова потерять друг друга.
– Прости, конечно, – сказал Трентон. – Но он тоже не одобрил бы. Он бы захотел жениться на тебе потому, что ты этого хочешь. Если он когда-либо узнает, это разобьет ему сердце.
Я подалась вперед.
– Трентон, не надо так говорить. Все получится. По крайней мере, у него будет шанс. Ведь это шанс, так? Все лучше, чем было.
– Наверное, – поверженно сказал Трентон. Эбби затихла.
– Поздравляю.
– Поздравляю! – крикнула я в трубку. Мне отчаянно хотелось ощутить что-то, кроме огорчения.
Эбби сказала еще пару слов, и Трентон кивнул.
– Хорошо, сделаю… но чертовски странно, что наш младший братишка женится первым.
Эбби усмехнулась, но голос у нее был уставшим.
– Смирись.
– Да ну тебя, – сказал Трентон. – И кстати, я тебя люблю.
Он отключился и бросил телефон на край кровати. Посмотрел на сломанные дверцы моего шкафа и усмехнулся.
– Давно пора починить.
– Неплохо было бы.
– Трэвис женится раньше меня. Не знаю, что и думать.
– Пожелай им счастья. Может быть, они женятся, проживут всю жизнь вместе и нарожают десятерых детей или же разведутся в следующем году. И все это, если Трэвиса не заберут…
Трентон опустил на меня взгляд.
– Я за сценарий с десятью детишками, – проговорила я.
– И я, – сказал Трентон. Он оперся головой об изголовье кровати и закрыл глаза. – Когда-нибудь и я на тебе женюсь.
Я улыбнулась.
– Когда рак на горе свистнет.
Он пожал плечами.
– Я могу лично посадить рака на гору. Без проблем.
– Хорошо, когда ты потанцуешь в стрингах под Бритни Спирс перед своим отцом. Вот тогда мы и поженимся.
Трентон тяжело вздохнул.
– Вызов принят.
Было странно возвращаться в студенческий городок в понедельник утром. На деревьях висели черные ленточки, а Китон- Холл оградили желтой полицейской лентой. В каждом коридоре, в лифтах и на лестницах все шептались. Люди обсуждали пожар, кто погиб, кто выжил и кого винить. Также все сплетничали о кольцах на пальцах Трэвиса и Эбби, и появились слухи о беременности.
Ну и пускай обсуждают! Все лучше, чем слушать про теории и заговоры насчет пожара. Полицейские уже заезжали к Джиму и общались с Трентоном, поэтому я ничем не выдавала, будто что-либо знаю.
После занятий я поплелась через грязную лужайку к «смурфику» и замерла как вкопанная, увидев, что к кузову джипа прислонился Ти Джей и набирает на телефоне сообщение. Он выпрямился, заметив меня в двадцати футах. Я возобновила шаг, правда, двигалась я медленно.
– Мне было интересно, приедешь ли ты, – сказала я.
– Сел на первый же рейс.
– Всех проверил?
Он кивнул.
– Устраняю последствия.
– Что ты можешь сделать?
Он покачал головой.
– Дело в них обоих.
– Не втягивай Трентона, – резко сказала я.
Он коротко усмехнулся, отнюдь не весело: очевидно, удивился такой злости с моей стороны.
– Камилла, я тут ни при чем.
– Если ты здесь не по работе, то зачем?
– Камилла, ты же знаешь, я не могу рассказать тебе подробностей. Но я здесь сейчас, чтобы увидеть тебя.
Я покачала головой.
– Ти Джей, мы уже это обсуждали. Твои внезапные появления только все усложняют. Если, конечно, ты не хочешь все рассказать…
Он покачал головой.
– Сейчас я не могу этого сделать.
– Тогда тебе лучше уйти.
– Я просто хотел сказать «привет».
– Привет, – проговорила я и слегка улыбнулась.
Он нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку, но я отпрянула. Хотя он пытался сделать вид, что все очень невинно и по-дружески, мы оба знали, что это не так.
– Я просто говорил «пока».
– Пока.
Ти Джей кивнул, развернулся и ушел.
Ощущая грусть, я поехала домой, чтобы перекусить чего-нибудь перед работой в салоне. Сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром и съела один уже в машине, думая о мягких игрушках и цветах, которые охапками стали появляться перед Китоном.
Когда я подъехала к «Скин Дипу», то увидела уже припаркованные «Интрепид» и «Талон» Хейзел. Зашла внутрь, на ресепшене и в вестибюле никого не оказалось. Я сделала несколько шагов по коридору и тут же увидела желтые ботинки Трентона, одной ногой он постукивал по полу.
– Хейзел, сделай это уже, черт побери! Ты ждешь второго пришествия или что? Черт!
– Нет, – сладко проворковала она, глядя на меня. – Я ждала ее.
В этот момент Хейзел проколола ему ухо, и он сдавленно зарычал, после чего посыпался град ругательств – некоторые я слышала впервые.
– Красавчик! – сказала она.
– Правда? Я ради тебя делаю чертовы туннели, а ты называешь меня красавчиком? Как насчет мужественного? Сексуального? Крутого?
– Милашка! – сказала Хейзел и поцеловала его в лоб.
Трентон застонал.
