Этого времени хватает, чтобы пульс занозы начал зашкаливать. Специально не отпускаю руку, мой указательный палец на её вене, и, судя по тому, как там отчаянно бьётся пульс, она либо в бешенстве, либо очень возбуждена.
А может, и то, и другое.
— Засранец, — шипит она, поднимаясь по лестнице.
На улице слышны звуки веселья, всплески воды, и из приоткрытой двери приятно веет ночной прохладой. Но сейчас моё личное веселье только начинается. Осталось всего несколько мгновений.
Три шага.
Два шага.
Один шаг.
Лили проходит в комнату. Стоит мне оказаться внутри, как она делает шаг к выходу. Но не успевает. Поворачиваю ключ, и от характерного звука она вздрагивает, словно сквозь её тело пропускают разряд тока.
— Ты говорил только подняться в комнату и всё, — заноза толкает меня в грудь, пытается выхватить свой шанс на побег.
Но, как я говорил ранее, она такая хрупкая, что против меня у неё нет ни единого шанса. Жалкие попытки, словно прелюдия перед сексом, только распаляют пламя внутри.
— Я передумал, — ухмылка расплывается на моём лице, заставляя её сделать шаг назад.
Святые небеса, дайте мне сил не сожрать её своим взглядом. Грудь Лили вздымается так же часто, как и тяжёлое дыхание срывается с полных приоткрытых губ.
— Хватит дрожать, мы всего лишь поговорим, — приподнимаю бровь, убираю ключ в карман брюк.
Она опускает разъярённый взгляд, скользя им по моей груди, и останавливается в области паха, где ткань натянута из-за эрегированного члена, который неприятно упирается в ширинку.
— По тебе не похоже, что ты хочешь поговорить, — она громко сглатывает, обхватывает себя руками и совершает ещё один шаг назад, пока не упирается бедром в мою кровать.
Внимательная маленькая заноза, а я немного одержимый её красотой парень, и, чёрт возьми, мы находимся одни за закрытой дверью. Пусть кто-то только попробует помешать. На её замечание по поводу стояка лишь хмыкаю и развожу руками.
— Не думаю, что это помешает нам поговорить, — подхожу слишком близко к ней, специально раззадоривая, опускаюсь на матрас и хлопаю рядом с собой. — Обещаю, поговорим, и я открою дверь.
Лили прикусывает нижнюю губу, раздумывая, стоит мне доверять или нет. Только вот у неё нет выбора, мышка в клетке, а ключи от неё у меня.
— Не делай так, если не хочешь, чтобы я снова попытался тебя поцеловать, — протягиваю руку и провожу большим пальцем по её нижней губе. — Не прикусывай, это слишком заводит.
Проходит несколько минут, как мы находимся в замкнутом пространстве, но этого времени Лили хватает, чтобы вернуть себе прежнюю уверенность. Она немного отступает и садится на другой конец кровати, специально оставляя между нами безопасное расстояние. Может, оно и к лучшему. Мне, на самом деле, важно задать ей несколько вопросов, а то они в последнее время каждую секунду проедают мой мозг.
— Хорошая девочка, — наклоняю голову в её сторону и с улыбкой говорю, — а теперь давай поиграем в игру «три вопроса». Я спрашиваю, а ты отвечаешь.
Лили выпрямляется и выставляет свою маленькую ладонь в останавливающем жесте, чтобы высказаться. Если честно, её поведение иногда обескураживает меня. Обычно в моём присутствии девушки предпочитают, открыв рот, ждать, что я хоть что-то скажу в их сторону. А тут какая-то девчонка, которая непонятно по каким причинам занимает все мои мысли, да ещё и ведёт себя совсем не так, как я хочу.
— Стоп, стоп! — своим резким тоном и гневным взглядом она мгновенно останавливает поток мыслей у меня в голове и заставляет выслушать её. — Что за сексизм? — фыркает она, а моя челюсть чуть не ударяется о пол. — Если ты хочешь, чтобы я отвечала на твои дурацкие вопросы, то будь добр отвечать на мои. И я буду первой, — Лили повышает голос, и от неё исходит мощная энергия, которая пытается вернуть ей контроль над ситуацией.
Вот только контроль в данный момент полностью в моих руках.
— Нет. Первая отвечаешь ты, — не даю ей времени на перезагрузку и задаю свой вопрос. — Почему ты не даёшь к себе приблизиться? Я же вижу, как твоё тело кричит, что ты этого хочешь.
Заноза открывает рот и закрывает его не в силах подобрать ни слова, а потом отрицательно машет головой.
— Ничего оно не хочет, ты себе нафантазировал, — ноздри Лили раздуваются от злости, но глаза нервно бегают от моих губ к скрещённым рукам.
— За ответ принимается только правда, а сейчас ты лжёшь. Вторая попытка, и, если снова будешь обманывать, придётся продемонстрировать на практике.
Румянец на её щеках уже практически такой же, как и цвет красного платья, зрачки расширены, а рот приоткрыт. Немного приближаюсь к ней, и это действует благотворно, Лили начинает говорить, но прикрывает веки и опускает голову вниз.
— Я тебя боюсь, — шепчет она. — Боюсь себя, когда ты нарушаешь мои личные границы, а ещё ты уже который раз пытаешься украсть мой первый поцелуй, — она поднимает на меня взгляд, блестящий от слёз, и это действует сильнее пощёчины.
