— Скучал. Люблю тебя. Ника… Ш-ш-ш… Давай. Вот так. Да-да… Моя. Моя же родная... Ух, горячо. Какая ты огненная! Прогнись еще немного.
Обхватывает-прижимает-выгибает.
Хватает за волосы, наматывает на кулак… Подбивает так сильно, что стою на носочках. Держусь за комод, царапаю бедра Макса. Я близко… Близко… Я сейчас взорвусь и распадусь на мириады звезд. Рассыплюсь в алмазную пыль.
Макс! Макс! Мой ненасытный бог — Макс!
Мой! Любимый!
— Расскажешь?
Тихо спрашиваю.
Мы лежим на неудобном диване лицом друг к другу. Он так смотрит на меня. Может быть мне это кажется, но его глаза излучают лучистый дьявольский свет. Там много намешано: любовь, голод, тоска, восхищение и осторожность. Макс изучает.
— Ты так смотришь на меня, — смущаясь выдыхаю.
Тайпанов тянет уголок рта в сторону, но глаза остаются такими же странными. Еле касаясь щеки, мягко ведет по раздраженной коже, задерживается у верхней губы и внезапно дергается.
— Долго, — глухой шепот срывается. — Долго не видел. Не могу насмотреться.
Мои ресницы падают. Бурно переживаю простые, но искренние слова. В них весь Макс. Много говорить не нужно.
— Почему мы здесь? Почему ты не смог приехать? — невольно главное опасение высказываю.
Молчит. В одну секунду наваливается сверху и крепко обнимает. Впивается в шею кипяточными губами, тащит языком, захватывает мочку уха и тянет. Раскрываюсь навстречу. Обхватываю его крепкий зад ногами и трусь. Это сильнее меня. Я не могу. Я скучаю. Даже рядом с ним по нему же скучаю. Умираю от тоски и телесного голода. Он мой фетиш. Он моя зависимость.
В отчаянье кусаю губы. До крови. Слизываю. Размазываю кровь по ртам. Умираю-воскресаю. Снова погибаю.
Испуганной птицей колотится сердце. Я чувствую что-то неизбежное. Я явно ощущаю, что это наш последний раз. Руками и ногами кольцую Макса. Сильнее приникаю. В душе пожар разгорается. Гоню плохие мысли. Блокирую как могу.
— Ника, — отрывается от моего распухшего рта. — Разденься. Совсем разденься.
Извиваясь, стаскиваю жалкие остатки одежды. Как только кожу лижет прохлада, снова греюсь его телом. Хотя мне бы холод не помешал. Я расплавилась от прикосновений Макса. Поплыла и растаяла. Пусть мир треснет пополам — на за что не оторвусь.
— Не могу ласкать, — вымученно стонет. — Сильнее всего быть в тебе хочу. Внутри. Трахать бесперебойно. Долго, — напряженный член врывается в меня. — Много! — зажимает стон. — Сильно! — толчок подбрасывает выше. — Еба-а-ать… Какая же ты влажная… — всасывает ноющую грудь. Я схожу с ума. Он лижет сосок и смотрит исподлобья. Его взгляд. Он кого угодно сведет с ума. Дикий. Лютый. Дьявольский. — Затрахаю. Я тебя затрахаю.
Влажные пошлые шлепки на всю комнату резонансным звуком распадаются на интимные ноты. Это наша мелодия. Шлепок-стон. Выдох-толчок. Хлопающая серия с сорванным дыханием. Скрип дурацкого дивана. О стену боковина — тук-тук-тук. Стонем. Целуемся. Рассыпаемся в ласках. Голодных и жадных.
Мой. Мой.
— Я не могу без тебя, — задыхаюсь, но говорю. — Не могу. Я тебя люблю. Умираю без тебя, — в горле сухо. С сиплым свистом тарабаню. — Люби меня, Макс. Люби меня…
— Ты, — замедляет движение. — Ты… Моя любимая. Без тебя нет жизни. Без тебя я никто. Нет ничего. Знай. Помни.
С озверелой яростью вколачивает, вбивает эти слова глубоко внутрь. Я принимаю. Выжигает пламенем на всех внутренних органах это яркое признание. Запоминаю. Знаю, что буду носить в себе это вечно.
Макс забрасывает мои ноги себе на плечи, приподнимает и с бешеной скоростью двигается внутри меня. Мощно. Как же это мощно. Я не выдержу. Закручивает приторный спазм до боли, так пульсирует все, что еще немного и разлечусь, рассыплюсь на молекулы.
— Давай, Ника, — поддает еще жарче. — Кончай.
Послушное его темному зову тело взлетает. Дрожь необузданной волной раскатывается рябью. Воздух качается. Эти кислородные массы становятся осязаемы. Подрываемся фейерверками. Член Макса твердеет еще сильнее. Дернувшись, так извергается что под нами мокро становится.
Макс заваливается на меня. С готовностью обхватываю. Пытаемся восстановить дыхание, но бесполезно. Все еще во власти бешеной тряски купаемся.
— Пить хочешь? — нависает сверху.
Любуюсь мужественным варваром. Красивый. Мой. Горячий. Лучший.
— Да, — сказать только шепотом получается.
Макс лениво улыбается. Нежно чмокнув в нос, поднимается. Не могу оторвать взгляд от поджарых ягодиц. Словно дьявол его создал такого. Хоть рисуй, хоть лепи. Идеальные пропорции. Весь прочерченный, подкачанный где нужно. Адонис просто.
— Держи, — протягивает отвинченную бутылку.
Осушаю почти половину. Все делаю, глядя только на Макса. Он вытирает упавшую каплю с подбородка и сам начинает пить. Закутываюсь в простынь. Как бы ни было нам хорошо, пришла пора говорить.
— Макс, — тихо окликаю.
Он все понимает. Натягивает штаны и садится рядом.
— Покурю?
— Как хочешь, мне все равно.
— Ну давай, — затягивается глубоко. — Спрашивай.
