Но если принц Прусский так слаб, что возвратится теперь же в Берлин, после того, как настоящее направление оказалось таким гнусным в отношении его, то это была бы непростительная ошибка, могущая наконец совершенно погубить Прусскую монархию, потому что принц должен бы был подписать унизительные, почти позорные условия и правая сторона с той же самой минуты потеряла бы всякий предлог к противодействию и всякую надежду на спасение правого дела.
После благословений долголетнего мира запад Европы внезапно взволнован ныне смутами, грозящими ниспровержением законных властей и всякого общественного устройства.
Возникнув сперва во Франции, мятеж и безначалие скоро сообщились сопредельной Германии, и, разливаясь повсеместно с наглостию, возраставшею по мере уступчивости правительств, разрушительный поток сей прикоснулся наконец и союзных Нам империи Австрийской и королевства Прусского. Теперь, не зная более пределов, дерзость угрожает, в безумии своем, и Нашей, Богом Нам вверенной России.
Но да не будет так!
По заветному примеру православных Наших предков, призвав в помощь Бога Всемогущего, Мы готовы встретить врагов Наших, где бы они ни предстали, и, не щадя Себя, будем, в неразрывном союзе со святою нашей Русью, защищать честь имени русского и неприкосновенность пределов Наших.
Мы удостоверены, что всякий русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: «За веру, Царя и Отечество!» – и ныне предукажет нам путь к победе; и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: «С нами Бог! Разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог!»
Дан в С.-Петербург в 14-й день марта месяца, в лето от Рождества Христова 1848-е, царствования же Нашего в двадцать третие.
На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою подписано:
Сообщаемая далее на страницах «Русской старины» речь Императора Николая Павловича к депутатам С.-Петербургского дворянства, приносившим Его Величеству благодарность за вновь дарованные дворянству права и преимущества и выражавшим Государю чувства дворян по поводу Венгерской кампании, была записана одним из депутатов, сенатором графом Василием Петровичем Завадовским (21 июня 1798 г. – 10 октября 1855 г.), и хранится в подлинной рукописи, в числе прочих бумаг графа, в моем архиве.
За буквальную верность сказанного Государем по записке графа Завадовского, конечно, нельзя ручаться, но, ввиду исторического интереса слов Императора Николая Павловича, я считаю необходимым сообщить записку графа Завадовского редакции «Русской старины» для напечатания на страницах ее уважаемого и столь интересного издания.
Позволяю себе надеяться, что лица, слышавшие вместе с графом Завадовским слова Государя и прочитавшие их теперь на страницах «Русской старины», не откажут исправить записанное графом Василием Петровичем Завадовским, если что-либо, из сказанного Государем Императором Николаем Павловичем 21 марта 1848 г., было им забыто или невольно изменено.
21 марта 1848 года Государь Император удостоил принять избранных депутатов С.-Петербургского дворянства для поднесения Его Величеству всеподданнейшего благодарения за всемилостивейше дарованные дворянству права и преимущества, а также для изъявления желания поднести Его Величеству адрес о готовности дворян снова принести в жертву престолу и Отечеству личность и достояние.
Государь Император, удостоив братски обнять нас, изъявил монаршее благоволение за прежнюю и настоящую службу дворян и сказал, что он никогда не сомневался в преданности дворянства к престолу и отечеству.
После того Его Величество изволил сказать нам:
«Господа! Внешние враги нам не опасны; все меры приняты, и на этот счет вы можете быть совершенно спокойны. Войска, одушевленные чувством преданности к престолу и Отечеству, готовы с восторгом встретить мечем нарушителей спокойствия. Из внутренних губерний я получил донесения самые удовлетворительные. Не далее как сегодня возвратились посланные мною туда два адъютанта мои, которые также свидетельствуют об искренней преданности и усердии к престолу и Отечеству.
Но в теперешних трудных обстоятельствах я вас прошу, господа, действовать единодушно. Забудем все неудовольствия, все неприятности одного к другому. Подайте между собою руку дружбы, как братья, как дети родного края, так, чтобы последняя рука дошла до меня, и тогда, под моею главою, будьте уверены, что никакая сила земная нас не потревожит.
