лечебных средств. Огромное количество таких людей я причисляю к своим друзьям; таких бедных и
совершенно обнищавших, не находивших нигде помощи, я никогда не отсылал от себя. Мне всегда казалось,
да и теперь кажется жестоким и бессовестным запирать перед такими несчастными двери, отказывать им в
том источнике помощи, который принес мне самому исцеление и спасение.
Громадное количество больных, еще большее разнообразие их болезней побуждало меня к обогащению
опытом и к усовершенствованию методов водолечения.
Своему первому советнику — вышеупомянутой книжке— я сердечно благодарен за ее первые уроки по во-
долечению. Но скоро уже я помял, что многие способы Применения воды слишком сильно действуют на чело-
веческий организм, устрашают своею суровостью. Прежде все способы водолечения без разбора называли
«лошадиным лечением», да и теперь еще многие из тех, что ругают все то, чего не знают, огульно называют
водолечение мошенничеством, пачкотней и т. п. Я охотно допускаю, что некоторые приемы еще
примитивного, т. е. только что возникшего и не развившегося водолечения приличествуют более одаренному
крепкими мускулами и костями коню, чем слабому творению - человеку, обладающему нежными покровами и
сильно развитыми нервами.
В биографии знаменитого Патера Равиньяяа имеется следующее место: «болезнь его, страдание горла от
напряжения (патер был знаменитый проповедник, исполнявший свой долг в Лондоне, Париже и других
больших городах с чисто апостольским рвением) усиливалась и скоро перешла в хроническую... Дыхательное
горло представляло почти сплошную рану, голоса не было слышно. Целых два года (1846—1848) протекли
для него в бездействий и страданиях. Лечение в различных местах, перемена воздуха на юге — все было
безуспешно. В июне 1848 года патер Равиньян остановился у доктора К. на его даче в долине Б. Однажды
после мессы, в час, когда собрались вместе все обитатели дачи, доктор с озабоченным лицом объявил
собравшимся, что патер Равиньян не выйдет к завтраку, так как чувствует себя хуже. С этими словами он и
сам ушел к больному и сказал ему: «Встаньте и следуйте за мной!» — «Куда же вы меня поведете?» — спро-
сил тот.— «Я хочу бросить вас в воду».— «В воду? — спросил Равиньян. - При лихорадке, при кашле? Ну что
ж, делать нечего, я в вашей власти и должен вам повиноваться!» Дело шло о так называемой внезапной
ванне (Sturz-bad) - очень суровом, но действенном средстве, как говорит биограф. Результат был
удивительный. Уже к обеду доктор с триумфом привел больного, который чувствовал себя превосходно и,
утром еще немой, вечером рассказывал историю своего исцеления».
Это и я считаю чем-то вроде «лошадиного лечения», которого, несмотря на его успех, никогда не применял к
себе и никому не советовал бы пробовать.
Здесь я должен сказать, что согласен далеко не со всеми способами лечения в наших водолечебницах, не-
которые же прямо не одобряю. Последние кажутся мне слишком сильными и, если можно так выразиться,
слишком односторонними. Часто лечение ведется по одному и тому же способу и слишком мало, по моему
мнению, обращается внимания на различие между пациентами, их большую или меньшую слабость, более
или менее укоренившуюся болезнь, различные степени ее разрушительного действия, последствий и т. д.
Здесь-то, в применении разнообразнейших способов лечения, в приложении одного и того же способа
отдельно к каждому пациенту, и должен проя-явиться знающий свое дело. Ко мне являлись из различных
водолечебниц больные с горькими жалобами: «Это невозможно выдержать, я совершенно обессилен!»
Ничего подобного не должно быть. Один здоровый мужчина рассказал мне, что он испортил себе здоровье
умыванием по утрам.— «Как же это случилось?» — спросил я.— «Каждый день,— последовал ответ,— я
держал 1/4 часа голову под ключевой водой, холодной как лед». Было бы удивительно, если бы подобный
смельчак не заболел серьезно! Нам смешон такой неразумный поступок, а между тем сколько людей,
которые, по-видимому, должны были бы уметь применять водолечение, действовали еще безумнее и тем
самым отвратили больных навсегда от воды. Многочисленные примеры могут служить разительным
доказательством моего мнения.
Я предостерегаю от всякого слишком сильного и слишком частого применения воды. Иначе польза,
ожидаемая от лечения, превращается во вред, надежда и доверие пациента превращаются в страх и ужас.
30 лет я исследовал и испытывал всякое отдельное применение на самом себе. Три раза — сознаюсь в этом
открыто — я был вынужден изменять свою систему водолечения, постепенно отпуская вожжи и переходя от
строгого режима к мягкому, а от последнего к еще более мягкому. По теперешнему моему твердому
убеждению, основанному на 17-летней практике и многочисленных излечениях, только тот может применять
водолечение с наивыгоднейшим действием и вернейшими результатами, кто умеет пользоваться им в
простейшей, легчайшей и невиннейшей форме.
В первой части моей книги указано, в каких формах я пользуюсь водой как целебным средством, а в третьей
