- А знаете, как я оставил свой театр? В самый разгар успеха. На том победном конкурсе. Еще не стихли овации, меня вдруг вызывает ректор в коридор и подносит на тарелке полный стакан водки. Можете себе представить! Я ему и говорю: "Во-первых, я не пью водку стаканами; во-вторых, не пью за углом; в-третьих, негоже праздновать режиссеру отдельно от актеров, хоть они и студенты". Больше в театр не вернулся, то есть в этот институт.
- Меня в те же максималистские годы поразила сентенция из "Доктора Живаго". Там один из двух героев не стал ученым, философом, еще кем-то, не помню, по каким причинам, не суть важно, но еще он не был достаточно беспринципным, чтобы стать просто добрым человеком. Чем больше раздумывала, тем больше соглашалась. Не правда ли?..
- Пожалуй. Российский менталитет, а когда-то именно советский, воспитывает особенный склад мудрости. И юмора. Из чего и вырастает так называемая русская сатира...
- Которой в совершенстве владеет наш бенефициант...
В общем, вокруг да около, и что-то рядом к тому же происходит: тосты, хвалы, крики, подковырки, временами вступает-повторяется какая-нибудь мелодия, не хочет загаснуть, музыканты еще не остыли от феерического концерта.., в нем много звучало пронзительных нот:
Ког-да мы бы-ли моло-ды-е
И чушь пре-крас-ную нес-ли
лирический гимн шестидесятников
Фонта-ны би-ли голу-бы-е
И ро-зы крас-ные рос-ли...
Мы уже угадываем завершение концерта, а на сцену выходят один за другим оркестранты своими полными составами
Когда мы были молодые...
подхватывают инструменты, передавая друг другу бесконечные вариации; наш бенефициант, ведущий праздника, высоким голосом выкрикивает-представляет, как благодарит, имена, снова и снова подходит к рампе:
Когда мы были моло-ды-е...
Впрочем, и сейчас за столом не снижается уровень возвышенной грусти. Юбиляр разнежился, ему хочется, кроме благодарности высказать еще некие итоговые слова, он изнурен, и грусть его норовит обернуться печалью, да и откуда нам знать глубину его ужаса, когда там, на сцене, в предпоследний, в последний момент, а еще дважды, на браво и на бис он только и думал, как бы не упасть от усталости,
... норовит обернуться итоговой печалью... Наша аудитория взрывается "народным воплем" знаменитой формулы признания:
- ... ! Да здравствует король!
Шутки, крики, тосты.
- Дорогие друзья, бесчинствуйте!
Торжество фокусируется, расслаивается, сгущается вновь, дробится на каскады разговоров. Среди гостей ассимилируется взрослеющая компания моего сына, - для них это большой подарок. Там, на другом конце комнаты мой Вова острословит в кругу своих поклонников. В нем, кстати, предостаточно вольтерьянских черт, однако сейчас у него нет нужды устремляться ко мне через гущу полузнакомых побратимов, довольно взгляда навскидку, поверх голов, ищет одобрения.
Крики, шутки, хвалы, пульсирование музыки, осколки отдельных разговоров.
Вот и мы... Уже неотрывно глядя друг другу в глаза молодыми глазами стариков. Ну да, у нас они иной молодости, хоть и по-прежнему округляются растопыренным интересом к действительности, они смеются. В нашем ироническом возрасте они полны веселой любви ко всему окружающему, полны знания и напоминания, и повторения, и нет-нет высверкнет в них безумие стариковской отваги. И спички бросать не нужно... Ах, безумству хочется поддаться! Эмоции захлестывают непроизвольно... Однако ведь не обязательно приводить его в исполнение. Глядим неотрывно...
Темы уже не важны, они, как водится у нас, шестидесятников, глобальны, у каждого в запасе вся мировая литература, да и собственных философий хоть отбавляй. А вопрос тот же самый: "Как я Вам нравлюсь?.." Он читает свои стихи, классические до крайней отточенности, даже и с эллинской точностью. Впрочем, подробнее я буду думать потом. А сейчас ночь остановилась в своем зените.., и краев не видно.
На узком лице глаза огромные, черные глаза "как яхонты горят" восхищением, выкруглились, смяв кожу век в сухие глубокие складки ящера, такая в них древняя боль. Тоже похожи на окаянные глаза Эма, только в тех страсть затянулась слепотой. Только давно на меня не смотрели с таким восторгом.
Волна воспаленных воспоминаний, на ней взметнулись имена, выкрикиваются на высокой ноте благодарности.., впрочем, не у меня же бенефис. Многих уже нет. С иными мы отпустили друг другу безрассудства.
На следующий день он позвонит:
- Здравствуй, это я...
Да, так говорят, в одном только случае.
И в другом, когда обоим одинаково понятно все от начала и до самого конца.
- Да, я узнала...
- Спасибо, что ты есть такая...
- Спасибо...
Виньетка
Оказывается, я люблю рассматривать чужие семейные фотографии. Хотя это теперь как бы не принято.
А вот раньше обязательно входило в ритуал приема гостей. Приходит в дом новый человек, пока то да се, чем занять гостя? Сразу сажать за стол даже неприлично как-то. Это теперь у нас в обычае кормить прямо с порога, дескать, человек устал, замерз, голодный, и вообще, некогда рассусоливать. Раньше - другое...
