– Она блондинка, верно? Похожа на вас.
– Да, очень.
Он кивнул.
– Это ваша сестра. Я вижу по лицу.
– Она на четыре года старше. Преподает химию.
– Держу пари, у вас по химии «отлично», а?
– О нет. Я уже окончила школу. Осенью собираюсь поступать в Вашингтонский университет.
– Так вы из этих ученых типов?
– Вряд ли. – Она почувствовала, как краснеет. – У нас в семье Трейси ученая.
– Да, у меня такой же брат, настоящий молодой Эйнштейн.
Дождь припустил еще сильнее, настоящим ливнем. Волосы парня свисали до плеч. Его футболка вся промокла, облепив мускулатуру на груди и животе. Он потер плечи.
– Ну, почему бы вам не подождать под деревьями у того столба, чтобы я вас нашел, когда съезжу за бензином.
Он двинулся к кабине.
– Ладно.
Он обернулся.
– Что ладно?
– Я поеду с вами.
– Вы уверены?
– Да. Это ничего. Не хочу, чтобы вы ездили туда-сюда.
– Тогда садитесь. – Он обежал капот, забрался в кабину и, открыв дверь со стороны пассажира, улыбнулся ей. – Позвольте вам помочь.
Сара отдала ему свой рюкзак и, взявшись за дверь, залезла в кабину. Она сняла стетсон и встряхнула волосы, страстно стремясь к потоку теплого воздуха из обогревателя.
– Наверное, мне повезло, что вы появились.
– Ну, и правильно, – сказал он, трогаясь с места. – А то заберет вас какой-нибудь маньяк, и никто вас никогда не найдет.
Дэн понял, что Каллоуэй направляется к вершине холмов над Седар-Гроувом, но из-за темноты и пурги было видно не дальше двадцати футов.
– Он держал ее живой в одной из седар-гроувских шахт. Ждал, когда запустят электростанцию, чтобы похоронить ее в том месте, которое окажется затопленным.
– Откуда вы знаете?
– Это логично, учитывая место, где нашли Сарины останки.
– Нет, откуда вы знаете, что он держал ее в шахте?
– Нам нужно двигаться.
Каллоуэй двинулся вперед, и Дэн рядом, напрягая слух.
– Это обнаружил Паркер. Эдмунд обычно уезжал на вездеходе в горы. Когда его посадили, Паркер подумал о шахте. И взял меня туда. Он нашел в одном помещении фальшивую стену. Хауз держал Сару в комнате за этой стеной, в цепях. – Каллоуэй покачал головой. – Меня тошнит при мысли, что Сара была в таком месте и что он с ней делал там. Мы оставили там все как было, заперли вход и больше туда не возвращались.
Дэн схватил Каллоуэя за плечо и рывком остановил его.
– Какого черта вы никому не рассказали об этом, Рой?
Каллоуэй стряхнул его руку.
– Рассказали о чем, Дэн? О том, что мы все врали, что сфабриковали доказательства, а теперь сожалеем и хотим сделать все как надо? Хауза бы выпустили, и он бы убил еще чью-нибудь дочку. Что сделано, то сделано. Назад дороги не было. Хауз получил пожизненное, а Сара была мертва.
– Тогда почему вы не рассказали Трейси?
– Я не мог.
– Почему, черт возьми, Рой? Боже, почему же?
– Потому что я поклялся, что не расскажу.
– Вы двадцать лет мучили ее неизвестностью?
Меховая оторочка шапки Каллоуэя вся покрылась инеем, как и его брови.
– Это было не мое решение, Дэн. Так решил Джеймс.
Дэн недоверчиво прищурился.
– Боже милостивый, зачем ему делать такое с собственной дочерью?
– Потому что он любил ее, вот зачем.
– Как вы можете это говорить?
– Джеймс не хотел, чтобы Трейси прожила всю жизнь с чувством вины. Он знал, что если она узнает, это ее убьет.
– Она и так последние двадцать лет прожила с чувством вины.
– Нет, – сказал Каллоуэй. – Не с тем чувством вины.
Эдмунд Хауз продолжал сидеть на генераторе. Лампа над его головой потрескивала и издавала низкий гул.
– Ирония судьбы, не так ли?
– Что? – спросила Трейси.
– Прошло столько времени, и в конечном итоге мы здесь.
– О чем ты говоришь?
– Я говорю о тебе и обо мне, здесь. – Ухмыльнувшись, он развел руками. – Я построил это для тебя.
Она неуверенно осмотрела помещение.
– Что?
– Ну, основную работу проделала Седар-Гроувская горнодобывающая компания, но я привнес некоторый уют – например, ковер, кровать и книжные полки. Я знал, что ты любишь читать. Понимаю, что сейчас тут не так уж уютно, но все идет к чертям, когда ты двадцать лет не делаешь уборку. – Он улыбнулся. – Честно сказать, я удивлен, что это все по-прежнему здесь, точно так, как я оставил. Это помещение так и не нашли.
– Я тебя даже не знала, Хауз.
