Действие приключенческо-фантастического романа К. М. Нефедьева «Могила Таме-Тунга» (1967) происходит во второй половине 40-х годов нашего столетия в глубине девственных лесов Амазонки. Герои попадают в страну, населенную чудовищными животными, ведут жизнь, полную тревог и опасностей, и находят могилу Таме-Тунга, вождя индейского племени лакори — потомков пришельцев с других планет.Приключенческо-фантастический роман «Могила Таме-Тунга» — вторая книга Константина Нефедьева. Преждевременная смерть помешала ему завершить работу над романом. Это сделал литератор Н. Я. Болотников. В нем рассказывается о поисках таинственного племени «белых» индейцев, по легендам скрывшихся в дебрях Амазонии от уничтожения конквистадорами. В романе племя оказывается потомками индейского племени лакори и прилетевших из созвездия Плеяд регари; утрата былой культуры объясняется землетрясением, уничтожившим почти весь народ. Ученые, нашедшие лакорийцев, решают, что разглашение уцелевших сведений об пришельцах несвоевременно и принимают решение об охране их тайны. В романе использован экзотический южноамериканский антураж, и роман пользовался немалым успехом среди читателей.
Солнце в зените. Обезьяны попрятались под широкие листья пальм, броненосцы ушли в глубокие норы. Болота затянуты знойным маревом. Сельва[1] дремлет в жаркой истоме: не шелохнет ветка, не дрогнет лист.
Но вот в чаще кустарника появилось гибкое тело с треугольной головой на тонкой подвижной шее. Это удав, пробудившись после долгой спячки, вышел на охоту.
Маленькую свинку он проглотил много дней назад, сейчас желудок пуст и требует пищи. Жертва появится не сразу, ее долго придется подстерегать, но удав терпелив.
Мягкими движениями хищник обволакивает ствол раскидистого дерева и молниеносным броском закидывает голову на ближайший сук. С легким шуршанием подтягивается туловище. Толстая ветвь нависла над самой землей, угрожая со временем обломиться и перекрыть едва заметную тропу, проложенную тапирами. Отсюда удав не раз бросался на свои жертвы. Из его смертельных объятий никто еще не уходил…
Удав неподвижен: даже вблизи он похож на большую засохшую лиану, изогнувшуюся меж ветвей. Но он все слышит, все видит. Инстинкт даже во сне позволяет удаву предугадывать приближение опасности или жертвы.
Вот среди лиан мелькнули цепкие лапы обезьяны, послышалось ее сердитое бормотание; над самой землей, шарахаясь из стороны в сторону, пролетел черный филин, согнанный с насиженного места каким-то непрошеным гостем. В берлоге пятнистой кошки запищали котята, их слабые голоса заглушило угрожающее шипение матери.
Появляется и виновник беспокойства — большой муравьед-термитник. Он идет напролом через заросли бамбука, часто останавливается и длинными изогнутыми когтями рвет кору деревьев, раскапывает слежавшиеся кучи листвы. Его язык проникает в каждую щель, под каждый камень, ощупывает покинутые муравейники, пирамиды старых термитников. Не осталось ли там чего? Муравьед в своих владениях, значительно обедневших с тех пор, как он поселился в этой долине.
Пора, пора старому бродяге перебираться в другие места…
Удав следит за ним зелеными немигающими глазами: если б муравьед оказался поближе…
Долгий день клонится к закату. Появляются и предвестники вечера — пара осторожных коричневых оленей. Маленькие грациозные животные с острыми рожками чутко поводят трепетными ноздрями. Нет ли здесь опасности? Мир так велик и коварен.
На другой стороне болота что-то хрустнуло. «У-р-р-м, — чуть слышно подала голос самка, — внимание, слышу подозрительный звук!» Вмиг олени замерли, насторожив уши, вытянув носы в одну сторону. Легкое колебание воздуха приносит запах мокрой шерсти: так пахнут обезьяны, это не опасно. Но почему в привычный запах подметалось что-то незнакомое, неприятно щекочущее ноздри. Неизвестность — это уже смертельная опасность. «Ф-р-р-м! — тревожно фыркает самец, — бежим!»
Постепенно лес наполняется писком, скрипом, таинственными вздохами. В заросших бамбуком, тростником лагунах и заводях лягушки, жабы пробуют голоса для вечерних и ночных концертов. По вершинам деревьев с шумом движется стая длиннохвостых обезьян. Удаву не угнаться за ними. Если б хоть одна приблизилась, обманутая его неподвижностью, тогда…
Из тысячи разнообразных звуков удав умеет отличить единственный, нужный ему — звук приближающейся жертвы. И это долгожданное наконец свершается.
Кто-то идет по звериной тропе. Кто? Это не кошачья поступь пумы или ее сородичей. Не похоже и на увальня тапира, ломающего на своем пути растения.
На тропе появляется странный зверь. Он идет на задних ногах, передние раскачиваются вдоль туловища и не участвуют в движении. Он похож на обезьяну, но гораздо больше ее и не покрыт шерстью. У удава пробуждается смутное воспоминание. Давным-давно он уже встречался с таким зверем. Тот укусил его в шею сверкающим зубом. Удав уполз тогда в глухую чащу и долго не мог глотать.
Инстинкт подсказывает хищнику не трогать зверя. Но вдруг по другую сторону дерева, на котором притаился удав, появляется еще зверь: большая свирепая кошка из породы ягуаров ползет по тропе навстречу двуногой обезьяне. Кошка уже поравнялась с деревом. Спина ее вздыбилась и похожа на большой косматый ком, чуть передвигаются лапы-подушки, чуть вздрагивают кисточки ушей.
…По звериной тропе идет человек. Вдруг впереди с дерева падает громадная змея.
В траве мелькают кольца ее согнутого тела, лес оглашается ревом задыхающейся кошки. Рев становится слабее, тише, переходит в легкое ворчание, протяжные стоны — и смолкает…
