Могильный червь полностью

Она задыхается от холода его члена, обхватывает его ногами, качается вместе с ним, заставляя его входить глубже и быстрее, пока они оба не вскрикивают в кладбищенской тишине, когда ветви деревьев скрипят высоко над головой, а летучие мыши летят в темноте.

- Ребенок, - говорит она ему, задыхаясь в гробу. - У нас будет ребенок...

Hо это было воспоминание. А сейчас...

- Ты должен быть внимателен, Генри. Это очень важно, - сказала Элиза.

Снова грезы наяву. Иногда ему не хотелось делать ничего другого.

- Если девушка сбежит, - сказала Элиза, - будут неприятности. Беда для всех нас.

Генри потер глаза.

- Она не может уйти.

- Червь там, внизу.

- Червь ее не отпустит.

- Ты не можешь доверять Червю. Она не в себе. И ты это знаешь.

(твоя шлюха права, Генри, ты знал, что ползучий маленький червяк не в себе, когда впервые держал ее в своих объятиях, но ты действительно удивлен? зачатая в открытой могиле... с твоей сестрой)

- Заткнись, - сказал он.

- Она опять тебя дразнит? - cпросила Элиза.

- Да.

- Не обращай на нее внимания.

(ты не можешь игнорировать меня, Генри, ты не можешь, ты не можешь)

- Уходи.

(но я не уйду, я не уйду)

- Пожалуйста...

(пожалуйста, говорит он, глупый маленький мальчик, я заставлю тебя умолять, умолять...)

Червь никогда не была обычным человеком, и бог знает, как он пытался заставить ее быть похожей на других детей. Все эти строгие правила и наказания только ухудшили ее каким-то образом. Это было что-то врожденное в ней. Что-то, почти не поддающееся контролю. У нее были свои куклы, воображаемые друзья и сказочная страна Неверленд в ее собственном воображении, но не более того. Ей нравилось помогать ему, очень нравилось. Но иногда Генри задавался вопросом, не следует ли ему запереть ее на чердаке, как он делал раньше. Если она когда-нибудь нарушит правила и выйдет на улицу, попробует поиграть с другими детьми или приведет их сюда... Что ж, это будет серьезной проблемой.

А Генри не хотел неприятностей.

Только не с началом игры.

(вы думали, что она будет обычной? ребенок, зачатый в гробу? одна, вскормленная в могилах и выращенная на кладбищах?)

- Только будь осторожен, Генри. Всегда будь осторожен.

- Буду.

- Вон та девушка внизу. Ты должен быть осторожен с ее сестрой... как ее зовут?

- Тара.

- Да, Тара. Помнишь, как она говорила по телефону? Как ты чувствовал, что в ее голосе было что-то опасное? Будь осторожен с этим. Она такая же женщина, как и все остальные. Она хищница. Не забывай об этом.

(все - похотливые грешные блудницы с раздвинутыми ногами)

- Я не забуду.

Элиза на мгновение замолчала, а потом сказала:

- Боюсь, что так и будет, Генри. Вот это меня и пугает. Помни, что ты украл сестру Тары. Вспомни, что она может чувствовать. Она любит свою сестру. Ты угрожал ей. Она будет опасна.

- Да.

- Подумай, что бы ты почувствовал, если бы кто-то украл меня.

Генри пристально посмотрел в ее пустые глаза.

- Это было бы ужасно.

- А если бы пригрозили причинить мне вред?

- Я бы очень рассердился.

- Имей это в виду.

Он лежал там рядом с ней, и была тишина, которая была золотой и теплой, поразительно красивой. Ему не хотелось вставать, но он знал, что должен это сделать. Он вздохнул, вылез из постели и натянул брюки и рубашку. Сегодня игра действительно начнется, и ему не терпелось посмотреть, как отреагирует Тара. Просто как далеко ее можно толкнуть, прежде чем она полностью сломается.

(ха-ха-ха, мы будем ломать ее дюйм за дюймом, Генри)

(мы сломаем ее кости нашими пальцами)

Да, да, так оно и будет. Он почти ощущал мягкое, но настойчивое давление, которое он применял, чтобы деликатно защелкнуть их одну за другой. К тому времени, как он закончит, от Тары Кумбс мало что останется. Просто ветреный, глухо звучащий каркас и ничего больше. А потом, если он захочет, он сможет привести ее сюда вместе с сестрой и начать восстанавливать ее, превращая во что-то более полезное.

Шепот.