- А меня здесь кто-то ждал? - усмехнулся Велион. Ухмылка далась ему с трудом, да и весь разговор лишал сил, заставлял голову кружиться.
- Я ждала, - коротко сказала Марва. Она молчала некоторое время, глядя своими огромными тёмно-карими глазами на могильщика, до тех пор, пока тот не отвёл глаза, и только тогда продолжила: - Неужели ты не помнишь ту маленькую девочку, глядящую на тебя большими глазами, которая подошла с старому и удручённому опыту могильщику и попросила его взять ей с собой? Не помнишь, как она плакала, когда могильщик отказал ей? Не помнишь тупую рожу тотенграбера, когда девочка призналась ему в любви?
- Помню, - прошептал Велион.
- Верю. Ты причинил мне боль, могильщик. Причинял мне каждый раз, когда трахал прошлую настоятельницу, сорокалетнюю бабку. Думаешь, я ничего не видела и не понимала? Но теперь ты мне заплатишь. Я выросла и стала настоятельницей, как это и было задумано. Теперь я здесь заправляю. И всё будет так, как скажу я. Да, моё детское чувство к тебе прошло. Но я помню ту боль.
- И что ты предлагаешь? - простонал Чёрный могильщик. Он вот-вот готов был потерять сознание.
- Я знаю всё. Я видела Виллиту, видела твои чувства к ней. Но об этом позже, слишком уж ты слаб, чтобы сейчас разговаривать. А теперь открой рот, я принесла тебе зелье.
Велион раскрыл рот, собрав всю волю и все крохи сознания, оставшиеся в нём. Но когда в его глотку хлынуло что-то тёплое, вонючее и горькое, сознание всё-таки покинуло его.
Стена была ледяной. Велион едва брёл, его ноги подкашивались, и ему приходилось опираться на стену, чтобы продолжить свой путь. Но холод каменной кладки был настолько сильным, что обжигал ладони. Могильщик отрывал руку от стены, делал шаг вперёд и, понимая, что ни разу не ступит дальше без поддержки, снова опирался о стену.
Раньше это была пустыня. Теперь стена. Одна. Вокруг ничего, только стена, высокая и бесконечная. И он брёл дальше, надеясь, что она куда-нибудь выведет его, уповая на этот ориентир... и понимая, что это бессмысленно. Бессмысленно идти. Бессмысленно надеяться...
Он шёл.
- Уже лучше, - сказала Марва. - Нагноение на ранах прошло, лихорадка спала. Ты выкарабкаешься.
- Надеюсь, - коротко ответил Велион. Его голос всё ещё дрожал, но стал куда твёрже, чем был раньше. Да и то, что он самостоятельно мог принимать сидячее положение, радовало.
- Ты быстро выздоравливаешь. Прошло всего две недели, как ты пришёл ко мне.
Две недели... Могильщик облизал пересохшие губы. Это чертовски много. Он прикончил Олистера восьмого сентября. К рассвету десятого добрался до какой-то деревни, где сумел продать кинжал и купил услуги коновала. Проспавшись и едва придя в себя к пятнадцатому, собрался идти к ближайшему могильнику - лечение и постой в таверне стоили ему практически всех денег, вырученных с продажи кинжала. Но уже на третий день пути понял, что если не получит квалифицированной помощи, умрёт: раны загноились и опухли. Почти четыре дня ушло на то, чтобы добраться сюда, до храма Мёртвой Матери. Итого - сейчас шестое октября, вставать на ноги ему ещё как минимум пару недель. Денег нет, зимовать не на что, да какое зимовать - ему и до ближайшего могильника добраться будет не на что. Судя по всему, эта зима станет для него последней.
- О чём задумался, Чёрный могильщик? - тихо спросила Марва, наклоняясь к нему.
Велион угрюмо глянул в лицо новой настоятельницы. Она была некрасива - маленький тонкогубый рот, острый подбородок, чересчур высокий лоб, плоская, как доска. Но её глаза... Огромные, почти такие же чёрные, как и у самого могильщика. Они будто горели. Даже прикрытые тяжёлыми веками с длинными ресницами, её глаза полыхали, будто освещая лицо и красивые изгибы бровей. Этот огонь был недобрым, тёмным. Наверное, эти глаза и позволили стать Марве настоятельницей: в храме Мёртвой Матери молились богам ночи, давно покинувшим своих почитателей. Но храм стоял. И сюда до сих пор обращались за услугами. Отравить соперницу, приворотить мужчину, извести плод, не важной свой или чужой. Здесь жили ведьмы, но куда более высокого класса, чем обычные деревенские бабки: помимо знания трав жрицы владели магией. Но об их магии могильщик ничего не знал, да и не хотел.
- Ну, так и? - произнесла настоятельница.
- Думаю о том, что все ваши старания зря.
- Ошибаешься. Ты не встанешь на ноги неделю, ещё две понадобится, чтобы ты окончательно пришёл в себя. А потом я возьму с тебя плату. Обескровливание слабит, а крови твоей я потребую много. Ты вряд ли покинешь этот храм раньше весны.
- Но...
- Никаких но. Ты хочешь жить, могильщик?
Велион отвёл взгляд. Когда он заговорил, его голос звучал устало:
- Не знаю...
- Чёрный могильщик собственной персоной, - хихикнула русоволосая жрица, с которой Велион столкнулся в дверях бани. - Как здоровье?
