Молодой Кайлеб Армак совершил то, о чем мало кто из людей мог мечтать. Не достигнув тридцати лет, он выиграл несколько наиболее сокрушительных военно-морских побед в человеческой истории. Он разбил враждебный союз не менее пяти княжеств и выиграл руку прекрасной юной королевы Шарлиен Чизхольмской. Кайлеб и Шарлиен создали Черисийскую Империю, величайшую военно-морскую силу в истории Сэйфхолда, и превратили Черис в прибежище для всех, кто ценит свободу.Их успех может оказаться недолгим. Церковь Господа Ожидающего, контролирующая большую часть Сэйфхолда, постановила уничтожить их. Главная цель Матери-Церкви состоит в том, чтобы предотвратить вещи, которым посвятила себя Черис. Поскольку первая попытка сокрушить еретиков провалилась, у Церкви нет выбора, кроме как самой принять некоторые из ненавистных черисийских нововведений. Скоро могучий флот отправится против Кайлеба, уничтожая всё на своём пути.Но всё-таки продолжают оставаться некоторые вопросы, о которых Церковь ничего не знает, такие, как советник, друг, и защитник Кайлеба и Шарлиен — мистический воин-монах по имени Мерлин Атравес. Мерлин знает всё о битвах с невозможными шансами, потому что на самом деле он — кибернетический аватар молодой женщины по имени Нимуэ Албан, которая умерла почти тысячу лет назад. В бытность Нимуэ, Мерлин видел, как вся Терранская Федерация пала в огне и кровопролитии от рук врага, которого она не смогла победить. Он знает, что Сэйфхолд — последняя существующая человеческая планета, и что застой, созданный Церковью для принуждения, станет смертным приговором человеческой расы, если он будет продолжаться.Джаггернаут обрушивается на Черис, но Мерлин и горстка выдающихся людей встанут на его пути. Церкви придётся узнать, насколько по-настоящему впечатляюща сила человеческой свободы.
Посвящается Бобби Райс
Жди нас, бабушка жены. Мы скучаем по тебе, но Шэрон, дети и я будем рядом.
.I.
Площадь Стаи Ящериц, Город Менчир, Княжество Корисанд
— Так что не знаю, как вам, люди, но с меня более чем достаточно этого драконьего дерьма! — крикнул Пейтрик Хейнри со своей импровизированной трибуны на цистерне муниципальной пожарной команды.
— Ублюдки! — раздался в ответ голос из небольшой толпы, собравшейся у входа в таверну. Было раннее утро среды, и, как любые другие таверны на лике Сэйфхолда, все таверны города Менчир были закрыты и должны были оставаться такими до окончания утренней мессы. Солнце едва взошло, узкие улочки всё ещё оставались ущельями, полными теней, но было уже очень влажно, а облака над головой уже намекали на полуденный дождь.
В толпе, как заметил Хейнри, были горячие головы. Это была не очень огромная толпа. На самом деле её размер был значительно меньше, чем тот, на который он надеялся, и, вероятно, по крайней мере половина мужчин в ней были там больше из любопытства, чем из-за серьёзности намерений. Но вот те, у кого серьёзные намерения были…
— Долбанный убийцы! — прорычал кто-то ещё в ответ.
Хейнри решительно кивнул, достаточно жёстко, чтобы убедиться, что каждый в его разгневанной аудитории смог распознать этот жест. По профессии он был серебряных дел мастером, а не актёром или оратором, и уж точно не священником! Но за последние несколько пятидневок у него была возможность воспользоваться опытом и советами многих людей, которые были обученными священниками. Он узнал, как интонация голоса и «спонтанный» язык тела могут поддерживать и подчёркивать посыл — особенно когда этот посыл подкрепляется искренним, жгучим возмущением.
— Да! — крикнул он в ответ последнему говорившему. — Чертовски верно, они убийцы, если только ты не хочешь поверить этому лживому ублюдку Кайлебу! — Он всплеснул руками в красноречивом презрении. — Конечно, он этого не делал! Зачем, какой возможный мотив он мог иметь, чтобы отдать приказ об убийстве князя Гектора?
Новый хор возмущения, на этот раз состоящий из чистого гнева, а не из чего-то столь же искусственного, как слова, ответил ему, и он свирепо улыбнулся.
— Проклятые мясники! — крикнул ещё один голос. — Убийцы священников! Еретики! Вспомните Фирейд!
— Да! — Он снова кивнул головой, так же решительно, как и раньше. — Они могут говорить, что хотят — этот наш новый «архиепископ» и его епископы — но я не уверен, что вы не правы насчёт драгоценной Кайлебовой «Церкви Черис»! Может быть, есть некоторые священники, которые злоупотребляли своими должностями. Никто не хочет в это верить… я не хочу, а вы? Но помните, что сказал архиепископ Уиллим в своём отчёте о Фирейдской Резне! Что нет никаких сомнений, что Кайлеб солгал о том, насколько ужасной была первоначальная атака, но есть чертовски сильная уверенность, что он и все его остальные подельники лгали о том, насколько «сдержанной» была их реакция на это. Но кроме того, Мать-Церковь сама признала, что священники, которые были повешены — повешены нечестиво, без надлежащего церковного суда, собственным братом «архиепископа Мейкела», имейте в виду! — были виновны в проступке. Мать-Церковь сказала это, и Великий Викарий наложил личную епитимью на самого Великого Инквизитора за то, что тот позволил этому случиться! Разве для вас это звучит, что Матери-Церкви нельзя доверять? Что мы не можем положиться на неё в борьбе со злоупотреблениями и коррупцией? Что единственный ответ — бросить вызов Церкви самого Бога? Низвергнуть викариат, который рукоположил сам Лангхорн?
Раздался ещё один яростный рык, но он, как заметил Хейнри, был менее яростным, чем предыдущий. Он был немного разочарован этим, но не очень удивлён. Корисандийцы, по большому счёту, никогда не чувствовали прямой угрозы со стороны политики Церкви Господа Ожидающего и Рыцарей Храмовых Земель. Определённо, не так, как чувствовали себя черисийцы, когда обнаружили, что всё их королевство было приговорено к огню и мечу той же самой Церковью. Или, по крайней мере, людьми, которые её контролировали.
