Тяжёлые времена настали для Империи. Гражданская война грозит расколоть страну на части, уничтожить её в пламени взаимной вражды и борьбы за власть. Император-демон, как и много лет назад, вынужден доказывать своё право на престол силой своего оружия, мощью своих армий, своей жестокостью и волей. Одним из его соратников становится Сергей, бывший пленник, бывший гладиатор, когда-то ненавидевший того, за кого теперь он должен быть готов в любой момент отдать жизнь. В этой игре чужих интересов ему предстоит выполнять самые сложные поручения, отвечать своей головой за результат, возглавлять крупный отряд, принимать участие в сражениях и надеяться, что будущее подарит ему жизнь.
Копыта коней выбивали мелкую песчаную пыль из выгоревшего полотна просёлочной дороги, и лес заволакивало тонким, быстро рассеивающимся подобием тумана. Ах, что это был за лес! Глаз отдыхал в пышной зелени, на статных стволах, на густой траве и кустах, на красках придорожных цветов — и всё это под безупречно-лазуритовым небом. Даже какой-нибудь чахлый, угрюмый закуток чащи, прежде показавшийся бы затхлым, радовал, словно знак благосклонности божества. Во всей этой красоте были приметы родного, привычного, человеческого, и в иную минуту можно было вообразить, что за поворотом нас встретит запах дыма от семейного очага.
Конечно, заманчивый призрак домашнего уюта был обманом, ни о чём подобном пока и мечтать не приходилось. К дому каждого из нас вела очень долгая, опасная, чреватая множеством бед дорога. И сколько из нас вообще его увидят, пока могло знать одно только небо. Впрочем, все мы выбрали свой удел сами, не на кого пенять. Зато радовало, что глазу наконец-то представал человеческий мир, а не демонический. Что уже ободряло и давало надежду.
Если б только не погоня.
Мы её пока не видели, но знали точно, что она есть и дышит в затылок. Погоня не столько за нами, сколько за одной лишь нашей предводительницей. Но с того момента, как мы выбрали сторону Аштии Солор, а не её противников, рассчитывать на их снисхождение было бы глупо. Эта мысль воспринималась как нечто само собой разумеющееся, а потому рефлексии не вызывала. Вообще ничего не вызывала. Ну, солнце светит. Ну, ветер дует. Ну, положат нас всех, если догонят… Дело житейское, с кем не бывает!
Мы неслись вперёд по просёлочным дорогам, лишь изредка останавливаясь, чтоб дать лошадям справить их нужды и немного дух перевести на шаге и без наездников. Я старался держаться рядом с Аштией, чтоб при случае поймать, если начнёт валиться с седла. Она пока крепилась, хоть и давалось ей это с трудом. И можно было догадаться, что дело тут не только в физическом состоянии.
На привалах женщина иной раз вставала спиной к стволу обхватом пошире, помощнее и прятала лицо в ладони. Не хотелось её трогать, но я должен был убедиться, что госпожа Солор устоит на ногах и обойдётся без моей срочной помощи.
Отняв руки от лица, Аше довольно принуждённо улыбнулась мне в ответ.
— Всё в порядке, не волнуйся. Если начну сдавать, сама скажу.
— Сомневаюсь, что скажешь. Пока уж совсем не рухнешь.
И вновь в ответ — бледноватая, но искренняя улыбка.
— Приятно иметь такую великолепную репутацию.
— Репутация репутацией, но я же знаю, что ты… не в форме.
— Ладно. Спасибо, что заботишься. Позови ко мне Хаштима. Нет, сам не уходи. И остальных офицеров сюда. И моих телохранителей. Будем обсуждать ситуацию коллегиально. Никаких церемоний и субординаций, на время нашего путешествия ко мне на «ты». В рамках приличного, конечно.
— Я позову, позову. Всё решим. Ты бы съела чего-нибудь, Аше. Так же нельзя, свалишься.
— Съем. Да… Зови давай!
…— Времени мало… Потому я без вступлений. Полагаю, господа, мы все отлично понимаем, что наше главное спасение — скорость. Но не только. Нас будут выслеживать, и очевидно, что для этой цели у наших врагов есть только два способа. Это услуги опытного следопыта и опрос местных жителей.
Следопыты могут определить дорогу, по которой некоторое время назад прошёл крупный отряд. Но без детального исследования мест длительного привала, желательно ночёвки — а их у нас, как вы понимаете, не будет — сделать выводы о точной численности отряда едва ли реально. Далее — местные жители. Они, конечно, молчать не будут. Но для обычных крестьян численность отряда, прошедшего мимо деревни, определяется просто: либо количеством отобранных припасов, либо по числу людей. То есть: один, два, три, пять-десять — много.
Что же получается… У нас есть возможность запутать преследователей. Разделиться на несколько отрядов, таким образом заставив их гадать, по какому же на самом деле направлению ушла конкретно я. А это, возможно, даст нам лишнее время, которое в нашем случае никак не лишнее. Ещё один шанс, господа. Высказывайтесь, только кратко.
— Сомнительный путь разделения сил, Аше? — с сомнением проговорил я, потому что никто не решался начать обсуждение. — А стоит ли? У них ведь будет много войск. Очень много. Для них те, скажем, пятьдесят человек, что останутся при тебе после разделения — не количество.
— Для большой армии в одинаковой степени что тридцать, что триста человек — не количество, — сказал Хаштим. — А нас тут и двух сотен не наберётся. Разницы почти никакой. Особенно если наш отряд разделить на две примерно равные части. Или три. Тут совсем рядом перекрёсток. Три направления — на западный Маженвий в обход хребта, на Оклий и на Суконный ключ. Направление на Маженвий даёт возможность в районе шестого верстового камня ещё раз выбрать из двух направлений — одно ведёт на Каньон, второе к побережью.
