Могущество Ничто полностью

Каково бы ни было отверстие, через которое он прошел, оно служило для двух целей: входа и выхода. Единственная трудность заключалась в том, чтобы его отыскать. Человек преодолевал проход в бессознательном состоянии и затем не мог различить его в окружающей обстановке. Вот в чем была загвоздка. Все персонажи, двигавшиеся на картине, являлись пленниками, неспособными найти выход из своей тюрьмы. Был ли он сам на это способен?..

Перебирая в уме во время прогулок по городу эти бредовые идеи, Мунпа вглядывался в широкие порталы храмов, узкие двери бедных домов в переулках и окна с балконами; одна потрескавшаяся стена привлекла его внимание; по ту сторону, за готовой обрушиться каменной кладкой виднелись сад и поле, но не являлись ли они также фрагментами фрески, оптической иллюзией, призванным вводить в заблуждение тех из пленников, кто, как и он, мог осознать свое положение и попытаться убежать?

Мунпа пока что не пытался обследовать местность за некоторыми из дверей и отверстий. Он еще не окончательно утратил связь с реальным миром и боялся вести себя странным образом, чтобы не показаться окружающим сумасшедшим.

И вот как-то раз, когда дрокпа бродил по городу, поглощенный своими диковинными изысканиями, он наткнулся на двух прохожих в голубых облачениях необычного покроя и головных уборах, которые носят даосы. Это столкновение и странный вид обоих незнакомцев вывели Мунпа из задумчивости и навели на мысль, характерную для тибетца.

Прежде чем отправляться в путь или предпринять нечто важное, тибетцы непременно обращаются за советом к одному из мопа, который должен разъяснить им, как лучше себя вести.

Даосы слывут весьма сведущими в искусстве мо. Поэтому Мунпа решил посоветоваться с людьми, столь неожиданно оказавшимися на его пути. Эта встреча могла быть тем самым долгожданным «знаком». Мунпа, остолбенев, смотрел на двух даосов, и они тоже остановились, удивленные тем, что какой-то представительный тибетец молча таращит на них глаза.

Однако замешательство дрокпа продолжалось недолго; тибетец, внезапно вернувшись к привычному образу мыслей, попросил даосов сделать ему одолжение, указав посредством мо место, куда ему надлежит отправиться, когда он уйдет из Сиду. К странствующим даосам нередко обращаются с подобными просьбами. Сеансы гадания составляют значительную часть их доходов.

Двое незнакомцев тотчас же согласились удовлетворить желание Мунпа н предложили пойти с ними в храм, где опи могли бы расположиться, чтобы спокойно приступить к гаданию. Разумеется, нельзя было заниматься этим па улице, среди шумной толпы прохожих.

Мунпа одобрил это предложение.

Оказавшись в храме, даосы направились в часовню, где возвышалась статуя человека с длинной седой бородой, улыбавшегося с лукавым видом, который китайские художники превосходно умеют придавать своим старцам. Эта фигура излучала бесконечную доброту, и она сразу же вызвала у Мунпа симпатию; молодой человек уселся по приглашению даосов на ступенях алтаря у ног приветливого духа.

Методы прорицателей всех стран мира практически одинаковы. Мунпа доводилось видеть, как тибетские кудесники бросают фасоль или камушки на клетчатую ткань с изображенными на ней символическими рисунками, либо кидают игральные кости и считают количество выпавших точек, чтобы затем свериться с соответствующим номером из книги гаданий, где фигурирует предсказание или совет относительно гадающего. Ему также был известен другой способ узнать судьбу; по трещинам па бараньей лопатке, которую предварительно держат над огнем. Дрокпа присутствовал на многих обрядах гадания, поэтому действия даосов его не удивляли, но ему не терпелось узнать ответ на заданный вопрос: «Куда я должен отправиться после того, как уйду из Сиду?»

Даосы разыграли целое представление, чтобы отблагодарить своего клиента за щедрое вознаграждение.

Наконец один из них торжественно объявил:

— Вам надлежит следовать солнечным путем.

— Солнечным путем, — повторил Мунпа, не понимавший смысла этого предсказания.

И тут какой-то старый маленький китаец, увидев, что даосы разложили свои колдовские книги, подошел к гадающим и предложил такое объяснение:

— Солнце восходит па востоке и заходит на западе; вы должны идти на запад.

Оба даоса кивнули в знак согласия.

Старичок не дал Мунпа обдумать это предложение. Он заметал, что перед сеансом сифань положил перед даосами щедрое приношение.

— Вам стоило бы, — заявил он, — чтобы лучше прояснить интересующий вас вопрос, обратиться за ответом к Тьен цуэну[66].

С этими словами китаец указал рукой на статую седобородого старца, стоящую на алтаре.

Затем он прибавил, представившись:

— Я служитель его культа.

В то же время он протянул Мунпа сосуд с гадательными палочками, который встряхивают, чтобы узнать судьбу, получить совет и т. д.[67]

Тибетец не стал отказываться. Он положил, как подобает, немного денег на алтарь Тьен цуэна, ласковая улыбка которого, казалось, поощряла на подобные благодеяния.