Пустила под откос хрупкую дружбу с человеком, который совершенно этого не заслуживал.
Поработать руками – это именно то, что мне сейчас нужно. Что-то, требующее от меня полной сосредоточенности. Все, что будет сделано не идеально, рискует быть отправлено в брак. Я оцениваю цвет ткани, отмеряю точную середину резинки, вдеваю нитку в иголку и пришиваю якорь, делая пять не слишком тугих стежков. Маленький аккуратный узелок, отрезать нитку, следующий. Осталось всего четыреста девяносто девять. Я показываю свою работу Трули, и она молча кивает. На экранчике ее телефона всплывают все новые и новые текстовые сообщения.
– Кто это?
– Мой тайный воображаемый любовник, – тянет она, пряча телефон в задний карман.
Она могла бы завести себе настоящего любовника, если бы захотела. Я наблюдаю за выражением ее лица и прихожу к выводу, что у моей подруги появился секрет. Его выдают невольно вздрагивающие кончики губ и огонек в глазах. Моя Трули на кого-то запала.
– Ладно, храни пока свой секрет. Все равно в конце концов выболтаешь.
– Конечно выболтаю. Тебе сложно врать.
Она вторая, кто сказал мне это за сегодняшний вечер. Я прилежно шью, изо всех сил стараясь не замечать мою призывно поблескивающую бутылку вина.
– Холли, я дам тебе телефон одной девочки, с которой работаю. Думаю, она отлично с этим справится. Кажется, пора тебе найти более усердного падавана, чем я. – Начинаю все сначала: пять стежков, узелок, отрезать нитку. – И я собираюсь обзавестись новым телефоном. В следующий раз зови меня.
– Прости. Я просто психанула и начала шить. – Голос у Трули сонный.
– Если твой сайт опять заглючит и удвоит заказ, я напишу письмо и отменю заказы. Я буду твоим безликим и бездушным менеджером. Переживут они как-нибудь свое расстройство, ничего им не сделается.
– Вообще-то, мне сейчас не помешают лишние деньги, – говорит Трули. Это очень на нее не похоже. – Если я хочу расширяться, мне придется брать кредит. Так мой счет будет выглядеть солиднее.
Мы долгое время сидим молча. Глаза у Трули закрыты. Я беру из пакета новый якорь.
– Том приехал. Будем начинать ремонт.
– Значит, ты опять уезжаешь, да? – Уголки губ Трули ползут вниз.
– Нет, задержусь на время ремонта. Намерена принять в нем участие. – Я преувеличенно тяжело вздыхаю, чтобы она не поняла, что я собираюсь говорить серьезно. – Должна же я как-то извиниться перед Джейми за то, что разбила его финансовое сердце. И потом, я хочу проследить, чтобы дом получился таким, как мне нравится.
Я задумываюсь про деньги. Вообще-то, я это не люблю. Но как не помочь Трули? Джейми работает в банке.
– Может, у Джейми есть знакомый, который может поспособствовать тебе с кредитом. Или, – оживляюсь я, – когда дом будет продан, я могла бы…
– Нет, – не открывая глаз, качает головой Трули. – Никаких связей. Никакого спасательства. Я должна сама.
– Если Джейми замолвит за тебя словечко кому-нибудь из своих коллег, это едва ли можно назвать спасательством.
– Я имела в виду тебя.
– Меня?
Со смехом тянусь к бутылке с вином. Мои пальцы касаются запотевшего стекла, и я тут же отдергиваю руку. На коже остается влага. Я не могу рисковать замочить хотя бы одну нитку и пустить насмарку всю работу Трули. Вытираю ладонь о ногу.
– Ты и так была моим стартовым капиталом.
– Ты отплатила мне за это.
Внутри у меня все сжимается от смущения.
– Ты делаешь для меня все фотографии и не берешь ни гроша. Ты пришиваешь пятьсот крошечных якорей…
– Пока я пришила всего пять.
Она не желает слышать моих возражений.
– Ты носишь мне продукты из магазина и разгибаешь мне пальцы. Ты самая лучшая.
– Я – плесень водоплавающая.
– Ты самая лучшая, – повторяет она снова и снова, пока я не начинаю улыбаться и не понимаю, что не нуждаюсь больше в вине. – Ну и как Том? Все такой же мускулистый красавец?
– Мне приходится надевать на себя намордник каждый раз, когда он проходит мимо.
– Прямо как в старших классах. – Трули вздыхает. – Ты уже тогда по нему сохла.
– Я думала, это не было настолько очевидно. Ладно, у меня новость. Свадьбы не будет.
Я внимательно считаю стежки в ожидании ее изумленного возгласа.
– Я не особенно удивлена.
– А вот я была так удивлена, что устроила у себя на кухне натуральный погром. Кажется, там не осталось ни одного целого шкафчика. А потом я попыталась затащить его в койку.
– Ха! – фыркает Трули с закрытыми глазами.
– Это не шутка. Я сказала ему, чтобы… – Голос у меня прерывается, и я с усилием сглатываю, чтобы избавиться от застрявшего в горле кома. – Я сказала ему, чтобы
Трули складывается пополам от хохота.
– Меган, кажется, никогда не была настолько в него влюблена, – давится она смехом. – Это было странно, потому что они оба роскошно выглядят. Они были скорее как брат и сестра. Зуб даю, она ни разу не потребовала у него, – ее глаза распахиваются двумя озерцами яркой зелени, – войти в нее.
– Пусть бы только посмела! – рычу я.
– Она наверняка заносила все в свой ежедневник. Воскресенье, восемнадцать ноль-ноль. Наклейка в виде золотой звездочки за успешное завершение полового акта.
