Меня обволакивает исходящее от его кожи тепло, и гул бара немедленно отступает куда-то далеко-далеко на задний план. Том одной рукой берет меня за подбородок и, повернув мое лицо к себе, шепчет мне на ухо:
– Не оборачивайся.
Даже если бы зал заполнился красным дымом и клоунами, мне было бы ровным счетом наплевать. Мой подбородок лежит в его ладони, и я не намерена им шевелить.
– Куда?
– Тут Винс. С какой-то девушкой. Блондинкой лет двадцати. Он нас заметил.
Том проводит кончиками пальцев по моей шее и протягивает мне бокал. Это отработанный ход из репертуара прожженного бабника. Поэтому-то я и понимаю: Том это не по-настоящему.
– О-о, – произношу я после секундного замешательства.
Настроение у меня портится, потому что до меня доходит, что у него на уме. Как настоящий друг, он пытается слегка смягчить удар по моему эго. Изобразить из себя мускулистого мачо, с которым я могла бы пофлиртовать. Этакую когтеточку.
– Ну да, он живет неподалеку отсюда и бывает здесь почти каждый вечер.
– Поэтому ты привела меня сюда.
– Расслабься, малыш, – говорю я и, сплетя свои пальцы с его, слегка их сжимаю. – Ты вовсе не пешка в каком-то хитроумном сценарии мести. Ты единственный и неповторимый Том Валеска, а я счастливейшая из всех женщин на свете, которой повезло сидеть между твоих бедер. – Я с ноткой ликования отмечаю, что встревоженное выражение на его лице сменяется изумлением, и он опускает взгляд вниз, на наши ноги. – Можешь считать, что я завелась.
Я кладу ладонь на его бицепс и слегка сжимаю его. Если не быть осторожной, моя рука скользнет дальше. Упс, она каким-то образом уже скользит, и что-то с этим делать уже слишком поздно. Я смотрю, как она добирается до его плеча, там впивается в гладкую кожу черными ногтями, а затем плавно перемещается к его ключице.
– Но за каким лешим его потянуло на кого-то другого? – Он вновь косится в сторону Винса. – Ну, то есть я уверен, что она неплохая девушка, но…
Он устремляет на меня такой взгляд, что меня немедленно бросает в жар; договаривать ему не требуется. Она мне и в подметки не годится.
Демонстрирую полнейшее равнодушие, которого, я уверена, он от меня ждет.
– Он может делать что хочет. Он не мой.
– А кто-нибудь когда-нибудь был твоим? – Его ладонь ложится мне на плечо, и мой мозг отключается. – Не надо, не отвечай.
– Разумеется, нет. – Все мое тело охватывает дрожь. – Если уж человек мой, он мой насовсем. На все сто процентов, навсегда. Ты же меня знаешь.
Том наклоняется вперед и практически касается щекой моей щеки, чтобы перекрыть музыку. Жаль, что это всего лишь спектакль для наших зрителей.
– Если бы у тебя кто-то был, ты бы сейчас не сидела здесь непонятно с кем, который глаз с тебя не сводит.
– Ты – не непонятно кто.
Я чуть было не говорю: «Ты единственный». Но к счастью, у меня еще не окончательно отключился инстинкт самосохранения, и я выбираю более безопасную линию унижения.
– Я сидела бы здесь с моим парнем и не сводила бы с него глаз.
Он слегка отстраняется, и наши носы соприкасаются; мы оказываемся мучительно близко к поцелую. Его брови вопросительно взлетают при виде выражения моего лица.
– А что, если он не захотел бы безраздельно принадлежать тебе душой и телом?
Моя уверенность со свистом сдувается.
– Наверное… наверное, мне оставалось бы только надеяться…
Все вокруг вновь обретает четкость. Мы с ним разговариваем о мужчине, который не будет Томом. Я пытаюсь повернуться обратно лицом к залу, но его колени твердо удерживают меня на месте.
– Эй, – произносит он и ласково проводит по моей скуле большим пальцем, – прости. Он будет просто счастлив. Он захочет на тебе жениться. – Некоторое время Том колеблется, потом бросается в омут с головой. – Быть объектом внимания Дарси Барретт – это нечто, скажу я тебе. Это все равно что оказаться внутри урагана.
– Угу, я в курсе. Внутри урагана, который крушит кухни. – Я тянусь к бокалу с вином. – Надеюсь, что этот бедолага будет хорошо понимать, во что решил влезть.
«Влезть?» Это уже слишком сильно напоминает «войди в меня». Так, надо срочно переводить разговор на более отвлеченные рельсы.
– И какого человека ты счел бы для меня подходящим?
Идеальная, казалось бы, реплика. Легкомысленная, нейтральная и покрывает сразу все, что долгое время копилось у меня внутри, не находя себе выхода. Но похоже, я ляпнула что-то не то. По всему его большому телу пробегает волна. Колени сжимаются, пальцы на руке закрываются, и он с усилием выдавливает из себя:
– Никакого.
Если он и ревнует, это совершенно бессмысленно. Я оглядываю зал и вижу в противоположном конце Винса с его блондиночкой. Ее лицо подсвечено голубым светом мобильного телефона. Я киваю ему, и он хмуро кивает в ответ.
– Ха-ха, кажется, свидание у него не задалось.
Внутри у меня ничто даже не екает.
Я перевожу взгляд обратно на Тома, и все остальное мгновенно перестает существовать. Начинаю подозревать, что так будет всю мою жизнь. Мне необходимо серьезно озаботиться поиском запасного варианта.
– Пожалуйста, ну скажи. Что это должен быть за человек?
