Я перемещаюсь в сторону постели спиной вперед без усилий со своей стороны. Мои ноги ощущают провода осветительной аппаратуры, но я о них не спотыкаюсь. Он несет меня.
– Я разгромила кухню и прямым текстом потребовала от тебя пойти со мной в постель, а ты взял и…
Том укладывает меня на кровать.
– Я компенсирую тебе моральный ущерб, обещаю, – произносит он с улыбкой в голосе.
Его колени проминают матрас – сначала одно, потом другое – по обеим сторонам от моих лодыжек. Ладони – сначала одна, потом другая – по обе стороны от моей головы. В следующее мгновение я ощущаю тяжесть его тела, и его дыхание щекочет мне шею.
– Скажи, что я правильно пахну, – требую я в потолок.
Он улавливает неуверенность, кроющуюся под этим безапелляционным приказом.
– Ты пахнешь единственно правильно.
– Ну, слава яйцам! – выдыхаю я, потом поднимаю руки, и он стягивает с меня майку.
– Твоя любовь к кружевам свела меня с ума. Ты знаешь, что твой лифчик всегда бросается в глаза, под любой одеждой? Такое впечатление, что твоя одежда не слишком-то хочет исполнять свои обязанности. – Он целует меня в шею, но поцелуй очень быстро превращается в чередование посасывания и покусывания. – Ты прямо как самоочищающийся банан.
Я начинаю смеяться:
– Ну что поделать, если я так себя чувствую в твоем присутствии.
– У меня просто крышу сносит, когда ребята смотрят на кружева на твоей коже.
Эта мысль побуждает его вернуться обратно к моим губам, и ревность добавляет его поцелую перца.
Я знаю, какие чувства он испытывает. Я намерена не выпускать его из рук до конца жизни, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, кому он принадлежит.
Том укладывает меня поперек тусклой полоски света, пробивающейся сквозь щель в шторах. Он восхищается моими кружевами, не жалея комплиментов, трется о них щекой, после чего метким броском отправляет в темный угол. И его жесткие ладони человека, не боящегося никакого труда, принимаются исследовать каждый уголок моего тела.
Мой проколотый сосок немедленно вызывает у него жгучий интерес. Он опирается на локоть и принимается играть им, и я наконец осознаю весь потенциал металла, вставленного в столь чувствительный комочек плоти. Другие мужчины пытались настраивать меня, как радиоприемник, Том же безошибочно знает, что делать. Он изучает мои реакции, и по всему моему телу разбегается дрожь.
Мне очень хочется узнать, нравится ли ему мой пирсинг.
– Значит, девушки с пирсингом в твоем вкусе?
– О да! – выдыхает он, обхватывая мой сосок губами. – Как может металл быть таким сладким на вкус?
Когда он говорит, его язык касается металлического колечка, и я взмываю над матрасом. Том довольно смеется и продолжает ласкать его языком.
– Каждый раз, стоило мне подумать об этом загадочном пирсинге, я с размаху врезался в стену. – Выгнись, – добавляет он с точно отмеренной долей властности.
Его рука проскальзывает под мою спину, он переворачивает меня и продолжает играть со мной, пока моя рука не ложится на пуговицу джинсов.
– Неужели это все происходит наяву? – Он выпускает меня. – Или я слишком сильно врезался в стену?
– Да, это наконец-то реальность.
Не в силах больше сдерживаться, я сдираю с него рубашку, так что с треском отлетают оставшиеся пуговицы. Она соскальзывает с него, и я провожу ладонями по его торсу. Его локти смыкаются и размыкаются, а бедра инстинктивно подаются вперед. Бессознательные реакции его тела совершенны.
Его обтягивающие футболки не лгали. Тело, тело, тело. Эта комбинация плоскостей и изгибов сводит меня с ума. Эти мышцы. Эти линии, эти бедра и такое количество часов тяжелого труда, что меня пронзает боль. Ну почему он вынужден так тяжело работать? Его тело любит мои руки.
– Все это происходит наяву, если только я не вижу очередной эротический сон с участием Тома Валески. В таком случае завтра с утра я не смогу смотреть тебе в глаза.
– После всего того, что я намерен с тобой проделать, ты в любом случае едва ли сможешь смотреть мне в глаза, – со смешком в голосе отзывается он.
Мои бедра непроизвольно сжимаются, и он, почувствовав это, снова целует меня. Ему определенно нравятся мои губы.
– Дарси, сегодня ночью я собираюсь хорошенько тебя узнать.
– Ты и так знаешь меня как облупленную, – со стоном выдыхаю я, но он качает головой.
– Не так, как мне хочется.
Он чувствует, как я вскидываю бедра в ответ, и его рука стягивает мои джинсы до колен. Некоторое время больше ничего не происходит. Когда же Том заговаривает, ему не сразу удается вновь овладеть собой.
– Но сейчас хороший момент спросить тебя, хочешь ли ты продолжать. И если нет, то это твое полное право.
Мое сердце переполняет любовь к нему. Другого такого мужчины нет на всем белом свете. Он идеальный. И я нахожусь с ним в постели. От осознания того, как мне повезло, я готова расплакаться. Я пытаюсь сесть, но мое тело экономит силы.
– Пожалуйста, пожалуйста. Горячее «да». Жалобные мольбы, и так далее, и тому подобное. И я даже не шучу. Избавь меня от страданий.
– Дарси Барретт, умоляющая меня в постели. Кажется, я брежу.
