Похоже, в этот момент что-то важное произошло в сознании Кости, раз он запомнил это происшествие навсегда, но оно ничуть не отучило его рисковать жизнью – как, например, это вышло в истории с балконом, которую я расскажу позже. А сейчас вернусь к теме провианта.
Костю примерно с третьего класса друзья мужа, настоящие рыбаки, стали брать с собой летом на рыбалку.
– Костя, хочешь порыбачить?
– Хочу.
– Будешь семью кормить.
То, что он чем-то способен помочь семье, оказалось для него очень важно. А время стояло тяжелое – мясные продукты получали только по карточкам, так что рыбой он действительно нас выручал.
Папа купил ему удочку, и всё, что нужно для рыбалки. Костя привозил рыбу, которую наловил сам, и был этим очень горд. Но приезжал так – заходил, отдавал мне пакет с рыбой, разувался, ложился и спал сутки. Выматывался. Они куда-то далеко ездили, хотя наш городок стоял на Оби, но, видимо, были какие-то места прикормленные – не там, где народ живет, а более спокойные. Из этой рыбы я варила суп и делала котлеты. Так что Костя был добытчик.
Наступила зима. Мужчины опять собираются и спрашивают:
– Юрий, ты отправишь рыбака своего?
– Надо спросить.
Костя, конечно, с радостью.
Они на обратном пути сажали его вместе с водителем, и он клал рыбу под ноги, туда, где тормоза. Дорога была дальняя, и довозил Костя ее домой уже тухлую. Пока они ехали, она от этой жары просто уже портилась.
И вот когда он в очередной раз такую привез, гордый, что вот же наловил и всех накормил, я пошла к одному из наших друзей – к Валере Козинцеру – и говорю:
– Валер, как хочешь, но ребенок с вами всю ночь не спал, привез вот посмотри сколько много рыбы, а она вся испортилась.
– Вопросов нет, всё. Давай эту кот съест, я тебе половину своей отдам.
И потом уже они у него рыбу забирали к себе наверх, в кузов, чтобы ребенок домой всё-таки то, за чем он ездил, привез.
Но это желание помочь семье Костя пронес через годы.
В 90-е обстановка в нашей стране была довольно сложной. Я работала в школе и получала зарплату рублей 100. Это было очень мало. Сосед работал на заводе, и им зарплату выдавали мясорубками. А кто-то получал постельным бельем или кастрюлями. Часто раздавался звонок в дверь, на пороге стоял смущенный человек и предлагал дешево купить то, чем ему заплатили за работу. Или даже обменять – дрель на чайник, например. Был такой анекдот перестроечных времен – ходит корова по дворам и продает: «Молоко, сметана, масло. Говядина, наконец».
Дочь Наташа преподавала музыку в школе и параллельно училась в Институте культуры на режиссерском факультете. А вот мой муж остался вообще без работы – Кировский завод закрыли, на котором он трудился после возвращения с Севера, в бывших цехах продавали секонд-хенд. Устроиться на новое место оказалось невозможно – всё либо уже было закрыто, либо на днях закрывалось. Муж обращался к друзьям, которые еще работали, и ему давали мелкую подработку – что-то небольшое рассчитать. Так мы и перебивались.
И тогда нас очень выручил Костя. Он учился на третьем курсе театрального института. Занятия шли с утра до позднего вечера, но, видя нашу ситуацию, он согласился вести на питерском телевидении музыкально-развлекательную передачу «Паровоз-TV». Она выходила раз в неделю. Костя сам составлял себе программу, брал интервью у известных музыкантов, придумывал связки между клипами. Помню, одним из его героев был популярный в то время Юрий Шевчук. Весь город осенью пел его песню «Что такое осень – это небо…».
К каждой передаче сын придумывал образы и перевоплощался то в машиниста, то в проводника, то в буфетчика.
