Нет, со временем я выяснила, что они не только к велосипедам крепятся, но и к машинам. О, я стала профессором катафотов! Правда, мы еще долго ели кашу на воде. Но что такое каша против разноцветных стеклышек, когда тебе 7 лет? Нет, не так – что такое каша против счастья?
Как-то к нам в Мостоотряд завезли конину, и мне тоже досталось этого дефицитного товара. Весь вечер у нас был занят: Костя или Наташа приносили миску снега, его добавляли в фарш, и мы всей семьей лепили много-много пельменей. Получилось, наверное, больше ста штук. И потом всё это решили хранить в сенях. Мороз был за 30 градусов, поэтому пельмени должны были в скором времени превратиться в камушки.
Утром я вышла в сени глянуть, как там всё подморозилось. Подморозилось великолепно, но пельмени почему-то оказались немилосердно погрызены маленькими голодными зубками. Соседи держали свиней, а свиньи – крыс, которые прекрасно примчались по теплотрассе на пельмени. Запах конины их привлек. Пришлось всё выкинуть.
С тех пор мы морозили пельмени в сенях под присмотром. Кто-то из нас дежурил, пока они подмораживались, и мы сразу складывали их в пакет и прятали в морозилку.
Вот так мы питались. Голодными не ходили, но, конечно, оглядываясь назад, мне жаль, что маленьких детей не удавалось кормить так, как положено.
Коротким северным летом мальчишки бегали на болота.
Север богат ягодой – брусникой, клюквой, черникой, морошкой. Костя с ребятами часто собирал ее на уже замерзших болотах. И вот как-то в сентябре, когда уже холодно, пошли они, и все провалились под лед. Как оттуда выбрались – я даже не знаю. Так и не признались. Думаю, может быть, Лиза помогла им?
Потом забрались на чердак дома, сняли теплые свои домашние шаровары с начесом и сидели сушились. Слава Богу, никто не пострадал и не заболел после этого приключения.
Но это был не первый провал в жизни Константина.
Моя мама, Костина и Наташина бабушка, Лидия Ивановна Никулина, каждый год нас приглашала в город Йошкар-Олу на озеро Яльчик. Там она работала дежурным врачом в спортивном студенческом лагере при Политехническом институте. Обычно летом мы всей семьей, если совпадало время отпуска, с удовольствием приезжали и отдыхали. Жили в лесу, в маленьких деревянных домиках. Озеро – живописное, домики – двухэтажные, много соревнований, разных выступлений, и кроме студентов и преподавателей, жили и дети сотрудников. То есть компания всегда и у Наташи, и у Кости имелась. И вот первый раз мы приехали в Йошкар-Олу, когда Косте было полтора года, а Наташе – четыре с половиной. Вечером сразу же после приезда мы пришли к бабушке на работу в здравпункт и собрались уже вместе идти домой. Но встретили знакомых во внутреннем дворике института и разговорились. Костя бегал кругами вокруг нас, Наташа стояла рядом, держала меня за руку, а я всё время следила за его извилистыми маршрутами. И тут обнаружила, что мой сын исчез. Дворик пустой, сына нет, я в ужасе.
С криками «Костя! Костя!» стала бегать – не отзывается.
Вдруг вижу – открытый люк горячего водоснабжения, рядом лежит огромная тяжелая крышка. Я подскочила, наклонилась, а внутри этого люка висит мой сын – маленький, с посиневшими пальчиками – и держится за бортик внутри люка. А перед его глазами ползет муравей, на которого юный натуралист и засмотрелся.
Я вытащила сына из люка, вся в слезах. Было очень страшно, и по сей день я корю себя за то, что тогда не уследила. Костя в интервью рассказывает об этом случае как о самом ярком впечатлении детства:
«Самое яркое, это когда я в люк провалился. Вот это я вам скажу! Наверняка даже перед смертью вспомню! Это было очень сильно. Я, маленький, висел на краю люка, еле держась пальцами… Понимал, что один, никого рядом нет, и я могу туда через мгновение упасть. А дна не было видно. И я почему-то очень хорошо помню муравья, который полз рядом с моим лицом…
<…>
– В какой-то момент мама поняла, что ее сына не слышно и не видно. Увидела открытый люк и… ринулась мне на помощь! Вот так, кроме того, что она меня родила, еще и спасла жизнь!»[2]
