В итоге всю ночь я мучилась бессонницей, решая, увольняться или нет. Это было очень сложное и важное решение в моей жизни, сродни выбору профессии или принятию ответственной должности. И это было первое решение такого масштаба, которое предстояло принять без поддержки друга, всегда прикрывающего спину.
К утру я накрутила себя до такой степени, что первым делом, явившись на работу, нашла шаблон заявления на увольнение в корпоративных документах, заполнила его и подписала.
В конце концов, неужели я, как Пашка, не могу принять решение в одиночку и взять на себя ответственность? Я взрослый, разумный человек. Справлюсь с новыми жизненными трудностями!
Однако и здесь все было непросто. Написать-то написала, а как это Славину преподнести — так и не решила. На оперативку со своей бумажной гранатой, которую собиралась бросить в лучшего друга, шла как на эшафот. Как бы мне смертницей не стать в итоге.
Паша тоже был какой-то странный. Он чуть ли не впервые опоздал на свою любимую оперативку, на которой кусался и плевался ядом, сбрасывая нервное напряжение на дорогих подчиненных.
— Юль, что случилось за выходные? Вы реально развелись? — спросила Марина, пока мы ждали дорогого босса-тирана и волновались из-за его отсутствия. На пятничный чай она так и не забежала и еще была не в курсе наших со Славиным перемен в жизни.
— Лучше не спрашивай, — мрачно ответила, приоткрыла ежедневник и показала ей заявление.
— С ума сошла! — воскликнула коллега, схватив меня за запястье. — Нам же тут никому без тебя не выжить!
— Не драматизируй, — поморщилась я.
— Да я серьезно. Если ты его время от времени за ошейник дергать не будешь, работать станет совсем невозможно. Да и он долго не продержится: его же понесет на подвиги, вбухает деньги в какую-нибудь авантюру без твоей визы, и весь «Строймир» рухнет. Ты же его стоп-кран…
— Марин, замолчи. И без тебя тошно, — прервала ее, захлопнув ежедневник.
Она была, конечно, права. Славин — горяч и скор на поспешные решения, я часто спасала его от необдуманных действий. Мы отлично дополняли друг друга: я была очень осторожной и любила все перепроверять по сто раз, а он не боялся брать ответственность и принимать решения. И если меня не станет, то он напринимает… а я так и буду топтаться на месте, проверяя да осторожничая…
Покрутила головой, отгоняя нехорошие мысли. Марина продолжала на меня неодобрительно смотреть.
— Так. Чувствую, что все совсем плохо. Надо спасать любимый Строймирчик, пока мамка с папкой окончательно не разругались. Пошел Дубровин со своими договорами… на послеобеденное время. Сразу после оперативки пошли к тебе чаи распивать?
Я поспешно кивнула, потому что в этот момент в зал стремительно ворвался Славин. Обсужу хоть эти проблемы с кем-то, а то устала уже обдумывать все собственной головой.
— Извините. Машина сломалась, — хмуро бросил Паша причину своего опоздания, садясь во главе стола переговоров и раскрывая записи.
Да нет. Все с твоей машиной в порядке. Вчера вечером я специально оторвалась от просмотра вакансий и загнала ее на придомовую территорию, оплатив парковочное место, под присмотр дяди Сережи и его всевидящих камер, чтобы на обочине с ней ничего не случилось. Опоздал ты, потому что забыл, что машина у меня. Врун.
Наши взгляды встретились. И я тут же напряглась, положив руку на ежедневник, в котором затаилась граната.
Смотрел он на меня тоже как-то странно. Вроде не агрессивно, не враждебно — значит, остыл после вчерашнего, — но как-то насторожено, серьезно, обеспокоенно. Может, знал про заявление? Стало не по себе. И ощущение, что я — обезьяна с гранатой, усилилось.
Пашка явно был не в форме. Не орал, мотивирующие речи не толкал. И вроде даже пришел не подготовленным к своему любимому мероприятию — раздаче заданий и требованию результатов. Руководители по очереди отчитывались о прошедшей неделе, а Славин рассеянно кивал, разглядывая бумаги перед собой и будто даже не слушая докладчиков.
Странное поведение босса заметила не только я. Мы с коллегами обеспокоенно переглядывались, не понимая, что происходит, как сказала Марина, с папкой. «Честное слово, лучше бы орал как обычно», — читалось у многих во взглядах. Сергей Петрович напротив меня принялся утирать пот со лба: гнетущая обстановка скосила его первым. Потом Оля из бухгалтерии нервно схватилась за бутылку с водой. Марина принялась писать мне сообщения: «Что ты сделала с нашим боссом? Верни его обратно».
Когда я взяла речь, Паша поднял на меня взгляд, но выслушал тоже молча, ничего не комментируя, из-за чего я решилась на небывалую дерзость:
— Также на этой неделе планируем заняться распродажей имущества «Омеру», — произнесла в конце название нашего главного конкурента. Все коллеги с ужасом воззрились на меня, и смертницей я начала себя чувствовать отчетливее.
— Хорошо, Юлия Валерьевна. Доложите потом о результатах, — кивнул босс, отводя взгляд с моей шеи обратно на бумаги.
