Весь наш день состоял из смеха и шуток. Мы будто вернулись в юность, забыв про все условности и статусы взрослых, серьезных людей. С Пашей было очень хорошо и спокойно. И даже настороженность относительно его обещания меня покорить вскоре перестала давать о себе знать, и я расслабилась, воспринимая его случайные — или не совсем случайные — прикосновения спокойно, без паники и опасения. Я не задумывалась о том, свидание у нас или просто прогулка двух старых друзей с общим прошлым. С ним я забывала обо всех своих проблемах, и мое внимание полностью сосредотачивалось на его лице, словах, движениях. Точно так же и он не отводил от меня взгляда, то и дело пытаясь дотронуться или идти очень близко. Его вторжение в мое личное пространство происходило так органично, без пошлостей, лишнего подтекста или неловкостей, что заметила я его даже не сразу. Да и Славин никогда не расценивался как чужой, которому нельзя взять меня за руку или дотронуться лишний раз.
Эти прикосновения не были какими-то другими, которых не было ранее. Их просто стало больше. Он то и дело брал меня за руку, дотрагивался будто случайно, прижимался плечом, убирал волосы за ухо, клал ладонь мне на спину. Словом, это были совершенно обычные прикосновения, которые не вызывали у меня настороженности или напряжения. Он так делал и раньше. Но в какой-то момент я начала отмечать, что, заправляя прядь волос за ухо, он попутно гладит меня по щеке и делает это так заботливо, что я готова замурлыкать, как Киса. Или пальцем, словно крюком, подхватывает мое запястье, чтобы привлечь внимание, и тут же сжимает в руке предплечье, поглаживая кожу большим пальцем. Подобная ласка вроде не имела никакого особого значения и в то же время была очень приятной, поэтому хотелось еще и еще. Под вечер я начала ловить себя на том, что сама вкладываю руку ему в ладонь, чтобы он ее погладил.
В душе царили спокойствие и безмятежность. Мой отпуск рядом со Славиным наконец потек своим чередом, и у меня появилась возможность расслабиться и вообще ни о чем не переживать. Куда ехать — разбирался Пашка, где перекусить — планировал Пашка, чем заняться — думал Пашка, о чем рассказать — также Пашка. Он вещал весь день о культуре, быте, истории, интересных легендах и мифах арабов. Под его мерный говор я шла, куда он укажет, смеялась и смотрела на него. Не отрываясь смотрела, снова вспоминая, что в друзья мне достался невероятный красавец. А еще знатный змей-искуситель, который говорил, говорил, говорил. И смешил.
К концу дня мои уши даже устали слушать, столько в них было то ли залито меда, то ли навешано лапши. А щеки начали болеть от не пропадающей улыбки.
— …А веревка поверх платка в национальном одеянии называется игал. Сейчас она является лишь декоративной частью одежды, а раньше применялась бедуинами для связки ног верблюдам, чтобы они не убежали во время ночевки, а еще как кнут…
— Да откуда ты все это знаешь? — поинтересовалась у своей ходячей Википедии, которая развлекала меня весь день.
Мы возвращались в отель на своем красненьком «Ferrari» по ночному, освещенному подсветками разных цветов городу. Мы откинули крышу и наслаждались прохладным ветерком в лицо, по которому успели соскучиться за жаркий день на солнце.
Впервые за день Славин замешкался с ответом, но после некоторого времени раздумий признался:
— Я с четырех утра изучал интернет.
— Зачем? — поразилась.
Конечно, по его раннему подвигу по доставке моего чемодана из аэропорта я поняла, что встал он очень рано, но даже не подозревала, что настолько.
Он снова глянул на меня как-то странно и искренне, доверчиво поделился:
— Я совершенно не знаю, чем тебя удивить.
Примерно таким же тоном в моем представлении друзья-мужчины делятся друг с другом своими проблемами в покорении понравившихся девушек. А в случае Славина я, похоже, выполняла роль и друга, и той самой девушки.
Снова рассмеялась.
— Смейся, смейся, — покачал он головой осудительно. — И радуйся, что тебе не надо ломать над этим голову.
— Не переживай. Если мы все-таки поженимся, мне тоже придется думать, чем тебя удивить, — заявила сквозь смех, похлопав его по плечу.
— Да что в этом сложного? Спальня, кровать и ты в неглиже. Я буду шокирован!
Расхохоталась с новой силой, запрокидывая голову к звездному небу, которое было прекрасно даже в пределах города.
— А как же еда и домашний уют? Тут мне тебя точно будет нечем удивить.
— И это хорошо! Потому что не удивишь как в хорошую сторону, так и в плохую.
— Знаешь, что берешь?
— Вообще не представляю! — возмутился он. — Целый день как по минному полю хожу. А за ручку взять можно? А не разозлится? А если на талию руку положу, она мне ее откусит или оторвет?
Ага, значит, мне все-таки не показалось, что касания стали частыми неспроста. Смех было уже не остановить, настолько ситуация выглядела комичной — Славин, опасающийся взять меня за руку, как неуверенный в себе подросток.
— И что же не положил ни разу? — поинтересовалась, припомнив, что на талии его рука так и не оказалась. Направлял он меня, исключительно дотрагиваясь по-дружески до спины.
