Я съела свою красную помаду вместе с рыбой и салатом, запила соком, задула сгоревшие наполовину свечи, подхватила тарелку Славина и направилась к нему в кабинет. Нога у него дергаться уже перестала, веселый настрой пропал, а голос и взгляд стали жесткими и требовательными. Привет, босс, давно не виделись!
Поставила тарелку перед ним. Он снова поднял на меня взгляд. На этот раз непонимающий, будто только вспомнил, что я жду его в соседней комнате, затем перевел глаза на принесенный мной остывший ужин и благодарно улыбнулся.
«Спасибо. Прости. Я сейчас», — пообещал он, вновь беззвучно произнося слова. Я с трудом растянула губы в улыбке, хотя радости больше не ощущала. Взяла его планшет, который лежал на краю стола, и устроилась на диване, включив сериал.
То ли увидев меня рядом, то ли решив, что я не сержусь, постепенно Пашка успокоился, вновь начал говорить с собеседником спокойным тоном и погрузился в работу с головой, попутно уничтожая ужин и, скорее всего, даже не ощущая его вкуса.
Я же посидела в такой компании и поняла, что постепенно вместо него начинаю раздражаться сама и даже сериал не радует. Вечер до боли напоминал наши воскресные посиделки: я слежу за сюжетной линией на экране, Славин под ахи и вздохи с телевизора усердно работает. И если дома мне это зачастую казалось милыми, практически семейными вечерами, то сейчас все было совсем не так. Поэтому вскоре я поднялась с дивана и направилась к выходу.
— Я устала. Спать пойду, — бросила, не скрывая раздраженного тона. Но Славин его не заметил.
— Спокойной ночи, Золотко, — впервые за вечер оторвался он от трубки и обратился ко мне вслух. — Люблю тебя.
Ага, конечно. Нашел дуру. Только свой телефон ты и любишь!
Я не столько злилась на Пашу, сколько была разочарована в своих вновь разрушившихся мечтах. Не понимаю, чего ожидала? Что он резко перестанет круглосуточно работать, учитывая, что искренне любит то, чем занимается? Что все его обязанности и ответственность неожиданно пропадут? Что он ради меня решит пожертвовать своей мечтой по становлению главным владельцем «Строймира»?
Уже то, что он приехал и сегодня на целый день оставил телефон в номере, говорило о том, что он готов к жертвам ради меня. Но, конечно, он не мог бросить все. Разум твердил о том, что надо довольствоваться малым, но романтичная душа требовала всего и сразу. Я была максималисткой по жизни. Если учиться — то до голодных обмороков, если работать — то пять лет без отпусков, если строить отношения — то в омут с головой, не оглядываясь на препятствия. И даже понимание, что это неправильно, не помогало образумить себя и договориться с той мечтательной девчонкой, которая жила во мне с подросткового возраста. Которая мечтала о романтичном капитане под алыми парусами, а никак не о вспыльчивом трудоголике с двадцатипятилетним стажем дружбы. Сколько раз я себе твердила о том, что Пашка герой не моего романа? И что в итоге? Злюсь из-за того, что этот «не герой» не посвятил мне вечер. Я снова начала путаться в том, чего хочу.
Выйдя из номера Славина, направилась гулять по территории отеля, потому что никак не могла договориться с собой: хочу видеть Пашку всю оставшуюся жизнь рядом или нет, хочу сногсшибательной романтики или стабильного болота. И так случайно наткнулась на детский праздник, который проводили в отеле.
Под открытым небом развернули небольшую сцену, поставили прожекторы, разноцветные огни от которых бегали повсюду, включили негромкую музыку из известных мультиков, и детишки вместе с аниматорами и родителями весело отплясывали в кругу. И столько в их компании было беззаботности, искренности и веселья, что я притянулась к ним сама по себе.
Юра часто, глядя на меня, говорил о том, что когда я не говорю о цифрах и прибылях, то становлюсь очень похожей на ребенка. Вот и сейчас чувствовала себя намного более органично в этой шумной компании, чем в обществе Славина, сыплющего заумными словечками. Я пристроилась в стороне, с улыбкой наблюдая за чужим весельем, мне тоже хотелось присоединиться к танцам «кто во что горазд», но отсутствие маленького человечка рядом смущало. Примут еще за сумасшедшую или опять пьяную. Поэтому приходилось наслаждаться атмосферой праздника со стороны.
Покачиваясь из стороны в сторону, рассматривала загоревших деток в разноцветных одеждах и их уставших, но улыбчивых, родителей и вскоре заметила своих утренних знакомцев. Лия с отцом стояли сбоку от веселящийся толпы. Девочка, как и я, весело притоптывала на месте и рвалась в пляс, но одной ей тоже было страшно влиться в толпу, поэтому она тянула за собой отца, но тот изо всех сил упирался, подталкивая ее в толпу в одиночестве. Наблюдая за их борьбой, стала улыбаться еще шире, прихлопывая в ладоши в такт музыке и продолжая топтаться на месте.
Вскоре Лия заметила и меня, оценила то, что я, в отличие от отца, не стою на месте столбом, и подскочила ко мне.
— Юля, привет! А ты танцуешь?
