К моему новому образу было непросто привыкнуть не только окружающим, но и мне самой. И если тем, кого я знала, было странно видеть вместо девочки с длинными локонами и милой улыбкой блондинку с красными губами, которая пыталась строить из себя взрослую и независимую женщину, то мне прочувствовать свой новый образ было тем более непросто.
Оказалось, что блондинистый цвет волос не смог убить во мне мечтательницу и резко сделать реалистку, которая равнодушно относится к любви в общем и к Пашке в частности. Я усиленно старалась не читать глупых романчиков, заниматься учебой, жить студенческой веселой жизнью. Но хватило меня ненадолго, и за несколько месяцев до Нового года, когда напряжение от учебы возросло накануне экзаменов, я сдалась и снова нашла утешение в книгах с нереальной, но очень красивой любовью. Читала по ночам, практически забыв про сон, а днем бегала на учебу, не всегда вспоминая про красную помаду. И, конечно, снова размечталась о несбыточном.
— Юль, ты что, опять всю ночь тусила? — спрашивал меня Славин, когда я, подперев подбородок, пыталась не уснуть под монотонный бубнеж преподавателя.
— Отстань, — пробормотала с печальным вздохом.
— Ты по ночам по клубам, что ли, бегаешь? — продолжал допытываться Паша, елозя на соседнем стуле от безделья и переполнявшей энергии.
— Угу.
— Без меня?
— Отстань.
— Не спи, а то все проспишь, — ткнул он меня в бок пальцем, я замедленно отмахнулась от него. Но Славин продолжал допытываться: — Ты парня себе, что ли, нашла?
— Угу.
— Врешь?
— Отстань.
— Задняя парта! Может, вам выйти и поговорить в коридоре? — поинтересовался профессор неожиданно задорно, в отличие от того, как читал лекцию. Я встрепенулась, склоняясь над тетрадью с виноватым видом.
— Нет, спасибо, — ответил Пашка вместо того, чтобы промолчать, а я пнула его под столом возмущенно.
Славин еще несколько дней выпытывал причину моей сонливости на парах, и как-то само собой получилось, что я продолжала врать про ночную клубную жизнь и несуществующего парня. Однако мой вынужденный обман долго не продлился, потому что Паша, во-первых, так и не поверил, а во-вторых, принялся доказывать, что я вру, будто сама я этого не знала.
Не прошло и двух недель моего книжного «запоя», как Славин явился ко мне домой среди ночи.
— Юлька, там твой дружок приперся! — возмущенно крикнул брат, толкнув дверь моей комнаты.
Я глянула на часы, скинула плед, отбросила книгу и потопала в сторону коридора, даже не глянув на себя в зеркало. А там от сильной и независимой не было и следа: волосы были заколоты на макушке, вместо красной помады очки на пол-лица, а вместо облегающего платья — утепленная пижама с ромашками и тапки с заячьими мордами.
Однако далеко уйти не смогла, потому что в комнату ворвался Паша в зимней куртке.
— Где он?! — с наигранным надрывом вскричал, и я закатила глаза.
— Одиннадцать часов, Славин!
— Я знаю, что он здесь! Не ври мне!
— Юля, выстави его за дверь, — зевая, попросила мама, проходя мимо из ванной комнаты в спальню.
— Здрасти, тетя Люда.
— Паша, иди домой. Ночь на дворе, — посоветовала мама и скрылась за дверями их с папой комнаты, а Славин снова повернулся ко мне.
— Где он? — ворвался он ко мне и демонстративно полез под кровать.
— Кто? Твой мозг?
— Парень!
— Юр, выгони Пашу, — крикнула я брату в соседнюю комнату.
— Сами как-нибудь разбирайтесь, — попросил вечно занятой для сестры брат, а Пашка тем временем засунул нос уже в шкаф.
— Ага, я так и знал, что его нет!
— Поздравляю. Я это поняла уже давно.
— И врала мне?
— Я тебе при каждом удобном случае напоминаю, что ты дурак.
— Ага, вот он! — Он схватил книгу с кровати, и я поспешно кинулась к нему, пытаясь отобрать, потому что обложка там была далеко не невинная. — Брутальный, перекачанный, с голой грудью и длинными роскошными волосами!
— Отдай!
Мы закружили по комнате. Славин ржал, я ему угрожала скорейшей расправой. В итоге книгу отвоевала, завалив его на кровать и чуть не задушив пледом.
— Идиот! Помял!
— Юль, я тебе сейчас раскрою страшную тайну, — давясь собственным смехом и выпутываясь из пледа, сказал Славин. — Этот парень ненастоящий!
Я схватила подушку и постаралась его придушить повторно.
— Так, Славин, на выход! — Ко мне на выручку пришел сонный папа, которого мы, видимо, разбудили своими криками.
— Здрасти!
— Без «здрасти». Время двенадцатый час! Ты зачем приперся? — Он подхватил Пашку под локоть, стащил с кровати и принялся выталкивать из комнаты прямо с моим пледом на шее.
— Мы с Юлей книжку читаем.
— Днем почитаете. Проваливай.
— Так ночь на дворе! Как я до дома добираться буду? Можно я у вас переночую?
— Нельзя.
— Ну пожалуйста!
Пашка был выставлен за порог, и я в последний момент сорвала с него свой любимый плед.
— До свиданья, — объявил папа и захлопнул дверь.
— Позвони, как доедешь! Расскажу, что я о тебе думаю, юморист! — крикнула ему. Он что-то прокричал в ответ, что было мной трактовано как согласие.
Папа посмотрел на меня сердито и кивнул в сторону спальни.
