Уже приближался знойный вечер, и Сигюн решила выйти на балкон, чтобы наконец вдохнуть свежего воздуха за весь день. Она попросила у служанки помощи, чтобы подняться с кресла, но стоило ванке встать на ноги, как боль, словно стрела, пронзила поясницу. Сигюн тихо всхлипнула.
-Что с вами? - взволнованно спросила Бирта, поддерживая девушку.
-Не знаю, - покачала головой ванка, медленным шагом и с поддержкой пробираясь к постели. -Живот внизу будто скручивают в узел и поясницу ломит.
-Присаживайтесь, Леди. Я сейчас же позову Её Величество, - асинья бегом рванула к выходу. Сигюн осталась одна, она глубоко дышала, пыталась успокоиться, но получалось очень плохо. Живот тянуло вниз, и девушка жмурилась от неприятной боли, от ощущений, но терпеливо сдерживала крики, когда так сильно хотелось закричать. Шевельнуться было ужасно трудно, казалось, что боль все нарастала и нарастала, она становилась каким-то невидимым, огромным, красным шаром, который вот-вот лопнет. Сигюн попыталась лечь, но закинуть ноги на кровать не получилось - внизу живота все ещё сильнее скрутило. Она ахнула, хватаясь за живот, беспомощно оглядываясь по сторонам.
Через несколько минут дверь распахнулась и в комнату забежали Фригга и лекарша, а следом за ними прошмыгнула маленькая Бирта.
-Сигюн, что случилось? - королева подлетела к девушке, садясь перед ней на колени, заглядывая в её слезящиеся глаза.
-Моя царица, кажется, срок пришел, - сообщила ванская дочь, судорожно хватаясь за её руку. Девушка выдавила из себя улыбку, прекрасно понимая, что боли не утихнут, а только усилятся в скором времени. Она не знала, страшно ли ей было сейчас или нет, она не могла сейчас и вовсе думать, лишь про себя повторяла: “все будет хорошо”.
-Не переживай, ты справишься, - Фригга поцеловала Сигюн в горячую щеку.
-Схватки вскоре начнутся, Ваше Величество, - прокомментировала лекарша, выкладывая на столик стопку чистых белоснежных полотенец.
-Бирта, ты не могла бы подать мне воды? - попросила Сигюн, ощущая, как она начинает гореть, а горло сковывает засухой, ей кажется, что в комнате воздух становится душным. Девчушка быстро наполнила стакан водой, подала ванке, но та, взяв стакан дрожащей рукой, не сумела его удержать. Сильная схватка стянула все внутри, Сигюн закричала, чувствуя, как под ней образовалась влажность.
Ванку тут же уложили на постель в нужной позе. Девушку изматывала жуткая боль, которая разрывала, казалось, всю её на части. Она увидела над собой лицо Фригги, которая что-то невнятно шептала, гладила по голове, пыталась успокоить. Сигюн становилось легче всего на мгновение, но потом - снова прилив острой боли, давящий на живот. Сигюн часто задышала, пытаясь сдержать крик.
-Не бойся, девочка. Все будет хорошо, просто придется немного потрудиться, - приговаривала лекарша, и голос её был очень спокойным, очень ласковым. Сигюн перевела дыхание, затуманенным взглядом успела поймать улыбку Фригги.
-Когда придет время, нужно просто поднатужиться, милая. Все получится, все будет хорошо, - утешала царица, удерживая девушку за руку. Сигюн кивает головой, стараясь вслушаться в совет королевы, стараясь успокоиться.
-Я скажу, когда придет время, - послышался голос лекарши. -Бирта, ты не могла бы мне помочь?..
В комнате образовалась суетливая обстановка, которая проходила уже мимо Сигюн, она не замечала ничего и никого, глаза её были направлены вверх, и все, что девушка видела так это зеленый балдахин, натянутый на широкую постель. Зеленый… Родной зеленый цвет… Цвет его глаз. Сигюн еле заметно улыбнулась, вспоминая о супруге, но внезапно все её мысли накрыл новый прилив боли.
-Сейчас набери воздуха в легкие, Сигюн, и поднатужься, - сказала лекарша, и девушка последовала её совету, ощущая, как все внутри неё рвется. Девушка начала тужится, и острая боль пробрала её до костей, голова закружилась, а в глазах потемнело, но Сигюн с криком продолжала свое действие, теряя связь с внешним миром, чувствуя лишь прикосновение Фригги, слыша изредка невнятный голос лекарши…
…Всю ночь Локи не смыкал глаз, очень много думал о Сигюн, о произошедшем, о ётуне, вновь давшем знать о себе. И весь день эти мысли не давали ему покоя. Трикстеру казалось, что он точно скоро слетит с катушек, находясь взаперти, а сидеть здесь ещё очень долго. Изумрудные глаза снова впиваются в книгу, ищут там строчки, которые хотя бы на секунду смогли бы отвлечь его от мыслей, от всего мира, от того, что происходит за пределами подземелья, от супруги. Он заставлял свой разум уйти в историю, изложенную автором, уйти так глубоко, чтобы потом пришлось долго искать дорогу обратно. Внезапно боковым зрением маг заметил приближающегося к его камере охранника, того самого, который все время таскал письма от Сигюн. Трикстер предпочел не обращать на него внимание, сделать вид, что не замечает его.
