-Наша с ним свадьба - не наша воля, в отличии от наших чувств. Наш сын желанный нами обоими. Все беды - его ошибки, за которые он платит сейчас. Все мои слезы, что были пролиты ночами на подушки - не из-за него, а о нем. Это разные вещи, мама. Я люблю его, и скорее солнце взорвется, чем настанет день, когда я сбегу из Асгарда. Я не думала, что ты уподобишься асам, что ты станешь считать моего сына чудовищем. Да, отец его совершил много плохого: уничтожал миры, отнимал жизни, пролил много крови невинных; но это ещё совсем маленькое создание, которое только что начало дышать и жить, не заслуживает таких слов, тем более от собственной бабушки. Ты, явившись сюда, уговариваешь меня бросить свою семью, вернуться в цветущий Ванахейм, жить по-новому, забыв о заключенном муже, о единственном сыне? На какой ответ из моих уст ты рассчитывала? - гордо вскинув голову, Сигюн неотрывно смотрела в глаза Бриггиты. Та была бледна как камень, губы молчали, глаза наливались слезами, но перебить дочь она не смела, как и сейчас не знала, что отвечать. Все слова разом вылетели из её головы. Перед ней стояла вовсе не маленькая девочка, что всегда задорно улыбалась, смеялась и беззаботно бегала босиком по траве, перед ней стояла горделивая, сильная женщина, смелая и решительная, твердая, несмотря на мягкий и нежный нрав, что был подобен полевому цветку. Девушка, готовая ради мужа броситься в пекло войны. Она слаба лишь тем, что не имеет силы магии, не владеет оружием, но её чувства слишком сильны, чтобы растаять, чтобы исчезнуть, они слишком крепки, чтобы ветер порывами разорвал их на части, эти чувства не подвластны чужим словам, и разрушить их никому не под силу. Бриггита однажды винила себя в том, что отдала дочь за потомка ётунов, обманула её, но не могла знать, что рядом с ним Сигюн обретала счастье, о котором лишь ходят легенды. Разве можно быть счастливой, находясь рядом с опальным Локи, Богом обмана? На этот вопрос могла ответить только Сигюн, хотя и без слов было ясно.
Бриггита растерялась, опешила, но возразить девушке ничего не смогла потому, как нечего было возражать. В чем можно винить бедную Сигюн? В том, что Локи оказался злодеем? Сигюн виновна лишь в одном - она безмерно любит Локи… Это было предначертано ей уже очень давно… Сигюн была права абсолютно во всем. Младенец не виноват в том, что совершил его отец, и Бриггита теперь размышляла иначе, осознавая свою ошибку… Как она могла прийти к дочери, ожидающей поддержки и помощи, и кинуть ей в лицо лишь гневные речи о любимых и дорогих для неё людях, мало того - заставлять оставить их, уйти прочь? Сигюн не выбирала эту дорогу, сама судьба вывела её на этот путь, подарила ей такого спутника, наказав вечно любить его, верить ему, оберегать его. Она - его ангел-хранитель, который никогда не позволит себе взмахнуть своим белым крылом, дабы отпустить его черное…
-Сигюн, я… - начало было Бриггита.
-Мама, если ты пришла сюда только для того, чтобы увести меня в Ванахейм, то тебе стоит вернуться домой уже сегодня.
-Ты гонишь меня? - По щеке женщины стекла одинокая слеза, а отчаяние отразилось в глазах серыми огнями.
-Нет. Я просто не хочу, чтобы ты становилась мне и моему сыну очередным врагом, не хочу видеть очередной колкий, упрекающий в чем-то взгляд. Твой взгляд слишком дорог мне, мама, и я не хочу, чтобы он смотрел на меня осуждающе… Я много выдержала, но такого выдержать не смогу. Не переживай за меня, передай отцу, чтобы не переживал, а я останусь здесь, - прикрыв стеклянные глаза, Сигюн повернулась к матери спиной, опустилась на кровать, рядом с колыбелькой сына, тихо заливаясь почти неслышным плачем.
Бриггита, постояв пару минут, пытаясь совладать с нахлынувшими на неё слезами, которые так редко проливала, несмело приблизилась к дочери. Браня и ругая себя за произнесенные раннее слова, она обняла её за плечи, прижала к своей груди. Сигюн уткнулась в её шелковое платье, пачкая его слезами, а матушка лишь утешающе гладила её по белокурым волосам, украдкой посматривая на младенца, сжимающего малюсенькими ручками белое одеяльце, сопящего в своем детском, волшебном сне. На лице женщины проскользнула еле заметная и неожиданная даже для неё самой улыбка, а в груди сердце забилось сильно. Так сердце билось, когда на своих руках она держала новорожденную Сигюн.
-Прости меня, дочка. Прости, - каялась княжна. -Мне казалось, что я знаю все, знаю твою боль, твои страдания, но теперь понимаю, как я ошибалась.
-Мама, все хорошо. Я не сержусь, только прошу, не отрекайся от малыша. Отвергнув его, ты отвергнешь и меня тоже, - дева вытерла слезы, взглянула в глаза родной матери. Та снова обняла её, прижала к груди, поглаживая по волосам.
-Ну тише, не плачь, а то ты разбудишь его, - нежно ответила матушка, и на её губах вновь мелькнула улыбка. -Что же мне сказать отцу? Он не желает, чтобы ты оставалась здесь.
