-Это моя судьба, и он должен принять её таковой, - прошептала Сигюн. Она вдруг вспомнила себя маленькой девчонкой, которой папа всегда что-то дарил, но то были лишь мгновения, когда она видела его. Царю всегда было некогда заниматься со своим ребенком, и счастье Сигюн не имело границ, когда Ньёрд выкраивал для неё хотя бы минутку из своего времени. Она только сейчас поняла, что скучает по родному дому, но возвращаться туда она не хочет. Там осталась её старая жизнь, её детство, и новой жизни там не будет для неё. Новая жизнь уготована была здесь, в Асгарде, рядом с опальным принцем тьмы, с Богом лжи.
========== Глава 39 ==========
Ночь опустилась на Асгард, сегодня, как никогда раньше, ночь была прохладной, с неба падал и кружил в воздухе мелкий снег, он томно танцевал под музыку ветра и ложился на землю, тут же тая на нагретой поверхности. В столице вновь стоял гул победных песен, пировальных танцев, воины собирались своими любимыми шумными толпами, компаниями, праздновали свое превосходство над темными проделками преступности. Упитанный Вольштагг огромными кружками пил душистый эль и, осушив каждую, разбивал, при этом выкрикивая слово: “Ещё!”. На его широких коленях сидели маленькие дети. Точно так же, как и взрослые, они радостно смеялись и улыбались, и добрый воин угощал их сладостями. Возле высокой колонны расположился Фандрал, а по обе стороны от него сидели две восхитительные асиньи, которых мужчина обнимал за плечи, к каждой из них поворачивался и шептал что-то на ушко, а те заходились звонким смехом и чуть заметно впадали в краску.
Среди всего шума и гама, который, казалось, проходил мимо, находился и Тор. Слыша в голове своей веселый смех, он машинально улыбался, а люди в его глазах как будто стали расплывчатым пятном, когда среди асгардских дев, что сидели на скамье и беседовали о чем-то, он вдруг увидел свою возлюбленную Джейн. Спохватившись, готовясь уже подняться с места и подойти к ней, Тор вовремя одумался, понимая, что она всего лишь привиделась ему. То ли алкоголь ударил в мозг, то ли чувство тоски по любимой настежь закрыло ход другим мыслям… Бог грома поставил большую кружку на стол, а сам решил выйти на свежий воздух.
На улице стояла легкая прохлада, везде горели фонари, в свете которых кружились легкие, как пух, снежинки. Тор поднял глаза к небу. Странно, что под конец лета выпал снег… А хотя, погода здесь всегда непредсказуема, всегда с сюрпризами, напоминает чем-то томящегося в темнице опального мага, сводного брата. Громовержец впустил таки в свою голову мысль о Локи. По сей день, не говоря об этом никому другому, он продолжает разбирать причины его поступков и по-прежнему не находит ему оправдания, мало того, и доверия к нему он тоже больше не находит. Сколько раз он давал ему шанс на исправление, сколько раз пытался достучаться, но все его попытки шли дымом к небу.
Однако Тор не мог не сознаться себе, что скучает не только по Джейн, но и по Локи, хотя всячески пытается это опровергнуть, забыть, но мысль о нем сама лезет на ум, и Тор невольно вспоминает прошлое, где вся жизнь трикстера оказывается покрытой тайной не только для Тора, но и для самого Локи…
Упоминая брата, Одинсон не мог забыть и о Сигюн, которая совсем недавно родила сына. Он еле заметно улыбнулся, когда вспомнил о них, и решил сейчас же проведать племянника.
Тор медленно ступает по узким коридорам дворца, находит те мрачные потоки темных помещений, где тьму разгоняют тусклые факела. Комнаты брата так далеко и глубоко спрятаны, дойти до них действительно занимает много времени, а самое главное - отличной памяти, чтобы потом обратно найти выход. Тор знал, что хитрец Локи пробирался в свои покои с помощью магии, которая скрывала стены и двери, а обычному Богу грома приходится добираться своими силами, на память.
Наконец перед собой он видит двери, высеченные из золота, расписанные рунами, а ручки их обвитые изумрудными змеями. Тор удивляется - раньше он не видел на дверях этих пресмыкающихся. Несмело приблизившись, осторожно протянув руку, чтобы постучать, громовержец вдруг замечает, что животные начинают движение, а чуть слышное шипение раздается прямо возле него. Тор отпрянул от двери, наблюдая, как змеи соскальзывают с дверной ручки, поднимаются выше, вытягивая головы, и пристально смотрят сверкающими золотыми глазами на громовержца. Тот не делает резких движений, отвечает враждебно настроенным змеям тем же взглядом. Обе они шипят, высовывают длинные, скользкие языки, раздувают широкие капюшоны и злятся, злятся, не подпускают к двери, а из пасти их стекают капли яда, падая на пол.
-Сигюн, это Тор. Ты у себя? Я могу войти? - зовет Бог грома, неотрывно глядя на защитников чертога младшего брата.
-Конечно, входи, - слышится тонкий голос из-за двери. В один миг змеи успокаиваются, затихают, осторожно скользят к дверным ручкам, обвивают их, а потом исчезают из вида, словно их никогда не было.
Громовержец облегченно вздыхает, вновь несмело дергает за ручку и наконец открывает дверь.
