-Мой принц, Леди Сигюн не ведает о смерти своей матери, ещё не было возможности сообщить ей об этом. Когда она придет хотя бы немного в себя, она обязательно спросит, и я не знаю, что мне ей сказать. Целительница говорит, что нельзя травмировать её ещё больше, но лгать ей… - Бирта стыдливо зажмуривает глаза. -Простите меня за мою слабохарактерность, мой принц, но я, правда, запуталась совсем, - на личике милой Бирты блеснули непрошеные слезы.
-Я понял твою просьбу, - ответил громовержец. -Однако и я не смогу ей об этом сообщить, так как сегодня покидаю Асгард, если не навсегда, то очень надолго. Но, вот что, вскоре сюда должен прибыть её отец, царь Ньёрд, и до его прибытия вы должны держать от Сигюн в тайне гибель Бриггиты. Ей будет легче, если она услышит эту новость от своего отца, поэтому некоторое время тебе придется лгать, а чтобы совесть не мучила тебя, помни, что эта ложь во имя спасения Сигюн, так ей будет лучше. Предупреди всех, кто будет иметь честь поговорить с девушкой, чтобы держали язык за зубами, - Тор внимательно и несколько грозно посмотрел на и так уже испуганную Бирту, и та лишь кивнула в ответ. -А теперь ступай, и спасибо тебе за все, - приложив тяжелую ладонь на её хрупкое плечо, Одинсон отослал Бирту к делам, к которым она изначально направлялась.
Служанка робко побрела маленькими шажками к своим покоям, где няньки управлялись с первенцем Локи Лафейсона. Душа её непременно болела не только за Сигюн, но и за этого младенца, и она иногда буквально разрывалась между уходом за слабой ванкой и хлопотами с Нари. Пусть с ним сидит хоть целая кавалерия кормилиц, Бирта все равно сильно переживала за ребенка и несколько раз на дню бегала, чтобы проведать его. Малыш всегда был спокоен, и иногда Бирта слышала, как с его губ слетали слоги, так отчетливо напоминающие самые первые для любого ребенка на свете слова: “мама, папа”. И тогда служанка не могла сдержать улыбку и приговаривала Нари, что вскоре его мама будет рядом, а о папе же молчала. Пусть малыш ничего не понимает, ничего не знает, но зато он хорошо чувствует. Чувствует тоску по обоим родителям.
========== Глава 48 ==========
Так шли дни и каждый из них менял совсем не много. Состояние Сигюн неоднократно улучшалось, а потом вновь становилось хуже. За окном уже давно царствование взяли осенние дожди и шум их был слышен каждый день, каждый день они стучали по крышам замков, каждый день поливали растения, каждый день оседали на морскую гладь. Ветер все чаще срывал с деревьев пожелтевшие листы, что укрывали собой гравийные тропки, дорожки в садах и перелесках, словно золотые ковры. Солнце пряталось за пеленой неясных, серых туч и являть Асгарду свои лучи почти перестало. Все дворцы и замки будто потемнели от пасмурности, и в тумане облаков был различим только возвышающийся царский дворец Одина, островерхой башни которого касались облака.
Лекарша Свана покинула свои покои, захватив очередные зелья, изготовленные для Сигюн, уложив их в специальную корзинку. На дворе уже стоял вечер, с горизонта снова налетели тучи, несущие с собой холодный дождь и за окном резко стало темнеть, однако эту тьму было не страшно созерцать из теплых чертогов дворца, где мирно горят ясные свечи.
Женщина шла по коридорам, в руках её, помимо корзины, находилась стопка белоснежных полотенец, которые она взяла для охлаждения температуры ванской дочери. Уже очень долго Сигюн лежит в постели, очень долго не дает ей покоя болезнь, не хочет её оставлять, девушка мечется между явью и сном, открывает глаза очень редко, а если и открывает, то с трудом узнает сидящую возле неё верную служанку. Есть только одно улучшение - Сигюн недавно приняла пищу, которая сохранилась в её организме, и это было большим прорывом, однако о каких-то поправках говорить ещё было рано.
-Простите, Свана?.. - мужской голос окликнул её. Целительница обернулась, к ней приближался охранник.
-Вы что-то хотели? - поинтересовалась она.
-Один Всеотец требует вас к себе, очень срочно, - сообщает стражник.
-Надеюсь, что это не надолго, я тороплюсь к заболевшей Леди Сигюн, - не смея противиться приказу царя, хотя и находя во всем этом свои недовольства, Свана послушно пошла за асом. Стражник довел женщину до дверей в тронный зал, отворил их, пропуская её вперед, и та, поклонившись, зашла внутрь. Она не помнит, чтобы раньше Один вызывал её, да ещё и срочно. Она привыкла, что всегда её могла требовать только добродушная Фригга.
В зале горел свет, что издавали сотни свечей на потолочных люстрах, зал был пуст, и Свана могла слышать, как эхо её шагов отлетает от стен и растворяется где-то в воздухе. Она видит восседающего на троне царя, который, облокотившись на свой Гунгнир, выжидающе смотрит на неё.
Вот лекарша уже стоит перед престолом Одина, сгибая колено, приставляя свободную руку к груди.
-Мой царь, по вашему зову я пришла, - мягким голосом говорила она.
-Благодарю, почтенная Свана, что незамедлительно выполнили мой приказ. Поднимитесь с колен, - сказал Один, указывая рукой. Женщина не смела ослушаться.
