Когда за асиньями закрылась дверь, Один очень тихо вздохнул, ещё раз пристально взглянул на томящуюся в плену хвори Сигюн, затем несмело прошел к её ложе. Девушка, кажется, спала очень крепко и даже не могла расслышать не единого звука, шага, голоса, хотя по оконным ставням очень громко барабанил дождь, но даже от песни небесных слез дева не просыпалась. Один присел на кресло возле неё, внимательно начал вглядываться в её спокойное, безмятежное личико, на котором блестят капли пота, стекающие к её шее; щечки румяные, почти красные от температуры; руки, Один замечает, с какой-то непонятной силой сжимают край теплого одеяла; с розовых губ слетает еле слышный стон, а точнее - дыхание, смешивающееся с хрипотой.
Царь зажмуривает свой глаз, опускает голову, со стороны его жест выглядит так, будто он пытается согнать столь ужасное видение, потом, снова отворяя взор, он видит - ничего не меняется. Сигюн все так же мучительно вздыхает, все так же возится, будто пытается высвободиться из невидимых пут, что связали её тело.
-Сигюн. Сигюн, - очень тихо зовет царь, словно пробует на вкус её имя. Только голос его другой, голос его родной, как давно забытая песня. -Все будет хорошо, милая, это я. Послушай мой голос, - он не стал касаться её руки, чтобы не пробудить её, не стал дарить поцелуй, чтобы она не открыла своих прекрасных глаз. Пусть слушает только голос, пусть внимает ему, пусть держится за него и выбирается из пропасти, темной пропасти.
-Сигюн, - он нагибается к девушке. -Ты узнаешь мой голос? - иногда змеиный, иногда ласковый, как солнечный луч, иногда холодный, иногда горячий, который сжигает в ней все. Этот голос любимого Локи, который она всегда различит среди других. Услышав знакомые, до боли, до щемления в сердце, до судороги в груди, до слез родной голос, она замирает, будто вслушивается в тишину, чтобы проверить, не кажется ли он ей, не чудится ли.
-Ты узнаешь мой голос, девочка? - вновь полушепотом спрашивает он.
-Узнаю, - некогда прекрасный тон, мягкий, звонкий, стал охрипшим от кашля, от постоянных мучительных стонов. -Локи, ты… Ты рядом.
-Я рядом, Сигюн, и я всегда буду рядом, - отвечает голос, который издает сидящий рядом с девушкой Один. -Только не открывай глаз, милая Сигюн, хотя я и рядом, ты меня не увидишь.
-Возьми мою руку, прошу, Локи. Дай мне почувствовать тебя, умоляю, - шепчет она, словно в бреду, на щеках её царь замечает слезы, но как только рука её пытается нащупать его ладонь, Один тут же отстраняется.
-Я и так держу тебя за руку, любимая, просто ты не чувствуешь этого и ты её не ощутишь, - солгал Всеотец, с какой-то неподдельной болью закрывая глаз. Во сне лицо девы стало недовольным, а пальцы её по-прежнему шарили по простыням, пытаясь найти руку мужа.
-Сигюн, мне очень больно оттого, что ты с собой делаешь. Почему ты опускаешь руки? Почему не борешься за свою жизнь? - спрашивает царь голосом младшего сына.
-Зачем мне жить, если тебя нет? Видишь, ты говоришь со мной, - с расстановками после каждого слова отвечает дева, - значит, я на правильном пути.
-Нет, это не так. Это не твой путь, Сигюн. Ты забыла, что на этом свете есть Нари, есть наш сын, который нуждается в тебе. Почему ты забыла о нем?
Сигюн начинает плакать, не зная, что отвечать. Она зажмуривает и так закрытые глаза, позволяет слезам упасть на её чуть впалые щечки, заостренные скулы.
-Родная, ты должна жить дальше, ты не должна сдаваться. Пойми, что своим бессилием ты делаешь мне больно, у Хель мне и так хватает мучений, но твои мучения для меня страшнее всего прочего. Прошу, одумайся, борись за свою жизнь ради сына, ради меня, даже если меня не будет рядом. Знай, что я всегда наблюдаю за тобой, держу тебя за руку, слышу тебя. Умоляю, живи, Сигюн, - если бы Сигюн или кто-то другой сейчас видели бы лицо Одина, они бы не узнали в нем ни взгляда, ни голоса, ни даже самого лица. Он весь словно был каким-то миражом. Но, к счастью, со стороны никто его не наблюдал, даже Сигюн не смела открыть глаз, наивно полагая, что все это только сон.
-Локи, но… Ты, - она пытается что-то возразить, но слезы затмевают любые слова.
-Пообещай мне, что ты будешь бороться, пообещай, что ты выберешься и будешь жить, - попросил он вполне серьезно. В ответ она смолчала, лишь тихо всхлипывая. -Пообещай, Сигюн, - повторил он уже более требовательно.
-Хорошо… - осевший голос девы дрогнул. -Я обещаю, Локи. Я обещаю тебе, только не уходи снова, не оставляй меня одну, - прозрачные слезы таят на её щеках, пальцы продолжают незаметно тянуться, на ощупь отыскивать родную холодную ладонь.
-Прости, любимая, - он с трудом сдерживается, чтобы не коснуться её кожи, не поцеловать её губы, он уходит, даже не обернувшись, он просто растворяется в воздухе, не издавая больше ни звука.
