И эти, казалось бы, простые желания кажутся деве такими недосягаемыми, такими невозможными. Это как достать звезду с неба. Ей кажется, что она мечтает о чем-то недопустимом, о том, чего просто не может быть. Она так привыкла к плохому, так долго жила с бедой за дверью, в душе, что уже забыла, каково это - быть счастливой. А ведь для счастья нужно так мало. Просто прижать свое дитя к сердцу, упасть на грудь мужа - и все, больше не одна беда не сможет протиснуться, не сможет обидеть. Она просто не пробьется сквозь щит объятий Бога обмана - носителя той самой беды и хаоса.
========== Глава 54 ==========
-Локи, - шепотом зовет она, поднимая на него красные от слез глаза. Он смотрит на неё внимательно, словно обводя свое выжженное имя у неё на сердце. Как же он близко. Девушка видит вновь его лицо, бледное, вычерченное, четкое, с острыми чертами, со всеми маленькими точечками и черточками, которые только можно рассмотреть на коже. Его зеленые глаза, как две звезды, смотрят на неё сверху вниз, и Сигюн снова перестает дышать, забывает слова, хотя так много должна у него спросить. Однако, видя полную неготовность девушки, маг решает начать сам.
-Я знаю, что у тебя накопились вопросы, и их много. Я не стану утруждать тебя, я просто прочту все твои вопросы, я отвечу на каждый из них, Сигюн, а ты просто слушай, не перебивай. Я не буду торопиться, - бархатным, нежным голосом сказал он ей, касаясь губами её ушка, тыльной стороной ладони поглаживая её щеку. Ванка не стала ничего отвечать, лишь сложила свои руки у него на груди, положила голову на его плечо, приготовилась слушать, заранее отпустив все свои мысли на свободу. Пусть они перемешались, Локи найдет нужные.
-Ты на меня злишься, хотя злоба твоя слабеет с каждой секундой. Ты хочешь знать, как я выжил. Но только я не выживал, любимая, - говорит он, и девушка отстраняется от мужа, заглядывает вопросительно и непонимающе в его глаза. -Я долгое время провел у Хель, я попал в самый темный мир, где черное небо, черная земля, я видел повелительницу смерти, но перед этим блуждал по какому-то пространству, где даже нет ветра, где нет звуков, где просто тьма.
Произнося каждое свое слово, Локи ощущал, как сердце его обливалось кровью, как жгло холодную глыбу льда в его груди, что лишь называется сердцем, когда горячая кровь пытается её растопить. Он смотрит в её доверчивые глаза, вновь наливающиеся слезами, но ни его язык, ни тот лед в груди не посмеют произнести правды, не посмеют открыть клетку со зверем, которого он так долго прятал. Теперь этот зверь остался только при нем и никто его больше не увидит и не услышит, этот зверь уже давно за все отомстил, только вот… облегчения он так и не нашел.
-Знаешь, так странно было видеть героиню маминых сказок своими глазами. Она в детстве часто рассказывала нам с Тором истории, где присутствовала Хель, - Локи говорил об этом с усмешкой на тонких губах, вспоминая свое детство, маму. Но только Сигюн не знала, что вся эта ностальгическая гримаса была разыграна, была пуста, хотя наполнена палитрой чувств.
-Но каким бы не был темным тот мир, каким бы не был страшным, отдаленным, я все равно смог узнать о том, что ты больна. Я пришел к тебе, я явился к тебе сном, чтобы ты услышала мой голос. Ты была в бреду, в поту, не хотела бороться за свою жизнь, и я был обязан тебя вытолкнуть к свету.
-Я не помню этого, - говорит девушка, смахивая подступившие слезы, задумчиво опуская глаза.
-Ты и не должна была помнить, так было нужно, дорогая, - он ласково улыбается, всматривается в её лицо, большим пальцем стирает слезинку, которую она то ли пропустила, то ли не обратила на неё внимания. Сигюн хотела спросить ещё о чем-то, но Локи приставил указательный палец к её губам, и девушка замерла, застенчиво заглядывая в его изумрудные глаза, которые горели очень ярко, почти как солнце, блестели, как прозрачные росинки на зеленой траве.
-Не спеши, Сигюн, умоляю, - тихо произнес он, и ванка в ответ кивнула головой. Его ладонь продолжала невесомо касаться её лица, ведя еле уловимые прикосновения по щеке и шее. -Рядом со мной всегда находилась Хель, словно надзирательница, - продолжал колдун, - и в один день, то ли ночь, то ли просто время, которое не мерилось ни светом, ни тьмой, она мне сообщила, что я свободен. Сказала мне, что я могу возвратиться, покинуть её мир, пусть не навсегда, но до тех пор, пока дни моей жизни не истекут. Она велела мне уходить, более ничего не сказав, а потом я очнулся на том самом месте в Свартальфхейме, только в теле уже не было раны, кожа стала прежней, но зрение не сразу различило, что находится вокруг, я лишь ощутил, что дышу. Только потом я заметил лоскут твоего платья, который был весь испачкан в крови, я очень испугался, Сигюн, до меня не сразу дошло, что кровь та, к счастью, оказалась моей.
