В голове промелькнула мысль, что Один уже ушел в свою опочивальню, и этому факту Сигюн бы сейчас непременно обрадовалась - до головокружения она боится этой встречи. Однако, уйти, не убедившись в той или иной правоте, Сигюн не может. Она приоткрывает двери зала, ей хватает небольшой щелочки, чтобы войти. Ванка переступает порог. Перед глазами её возникает огромный зал, в котором горят свечи, в котором окна задернуты прозрачными шторами, и сквозь них свой блик являет плывущая по небу луна. Здесь почти ничего не изменилось, и дева вспомнила свой первый день прибытия в Асгард. Все в тот вечер сияло здесь, как в эту минуту, разве что не накрыты пышные столы, нет гостей и музыка не льется. Она входила впервые в этот зал тогда, и внутри неё было то же волнение, что сейчас. Она должна была встретиться здесь со своим будущим супругом. Странно, что она вспомнила об этом, хотя… никогда этого не забывала.
Зал просторен и пуст. Все здесь как прежде: высокие колонны, стоящие в несколько рядов; плиточный пол, начищенный до блеска, в котором отражаются горящие люстры; и почти в самом конце зала стоит одинокий царский трон, только он стал другим, как-то изменился, по крайней мере Сигюн так показалось. Она вошла, оставив дверь приоткрытой, но стоило ей отойти чуть дальше, как дверь вдруг захлопнулась и щелчок замка дал понять, что теперь ванка заперта. Она испуганно ринулась к двери, стала дергать за ручку, но та не собиралась поддаваться - кто-то запер её крепко и намеренно.
-Всеотец, это вы? - Сигюн хотела уже кричать на помощь, как вдруг за спиной её послышались шаги. Она обернулась и увидела Одина, который, не спеша, шел к ней. Ей немного полегчало при виде царя, а точнее от осознания того, что она не одна здесь.
-Ваше Величество, дверь заперлась, - растеряно сообщила она.
-Я знаю, Сигюн, - спокойно ответил король, - я запер её.
Девушка заметила сердитость на морщинистом лице Всеотца, и его свирепый взгляд заставил её слегка вздрогнуть. Однако, Сигюн решительно задала вопрос: -Ваше Величество, о чем же вы хотели поговорить со мной?
-Я хотел поговорить о твоем безрассудном поведении, о твоем безнравственном поведении относительно Фандрала, Сигюн, - с этими словами царь сложил руки за спиной, сам же неширокими шагами начал мерить зал.
-Что? Что вы имеете в виду? Я вас не понимаю, - девушке лишь оставалось хлопать глазами. Внутри неё сердце упало в пятки, кровь словно покинула сосуды и вены, она побледнела.
-Ты, как обычно, ничего не понимаешь, юная дева, - произнес Один, затем, нахмурившись, добавил: -Ты разгуливаешь с другим мужчиной, по-твоему этот поступок красит столь молодую особу, как ты?
-Да в чем мой поступок, Всеотец? В том, что я всего лишь прошлась с почтенным Фандралом по одной тропинке? - возмущению и злости не было конца, но все это только брало свое начало в глубинах её чистой души.
-Да, при этом мило улыбаясь, отзываясь на его комплименты, строя прекрасные глазки, - Один поворачивается к деве лицом, заглядывая в её мечущиеся, заливающиеся злостью и горькостью глаза.
-Нет, я…
-Ты!.. позволяешь себе флирт с другим мужчиной, едва похоронив своего мужа! - голос царя врезается в разум ванки, обрывает в ней ниточку, на которой удерживалось её спокойствие. Теперь уж она не скроет своего гнева, что был так несправедлив со стороны Одина.
-Да как вы смеете говорить мне такое?! У меня и на уме не было крутить романы, я… Я… - ярость не давала вставить хоть слово, а к ярости прибавилось ещё и воспитание, которое не позволит нагрубить старшему, опытному, царю Асгарда, пусть даже он и не прав. -Я верна своему погибшему мужу! И всегда была ему верна в отличии от вас! Вы, мудрый Всеотец, бросили его в темницу, а когда понадобилась помощь - решили освободить! Сейчас же, когда Локи помог всем, чем только мог помочь, при этом уплачивая своей жизнью за спасение всех миров, вы называете его героем! А если бы он был жив - вы бы непременно закинули бы его обратно в подземелье, закрыли бы на тысячу замков, оставив маленького ребенка навсегда без отца! Вы - лживый лицемер! - последнею фразу Сигюн крикнула так звонко, что она отскочила от стен, и Всеотец застыл, улавливая её эхо. Только сейчас он начал осознавать, какую глупость только что сказал и подумал. Никогда он не умел сдерживать ярость и ревность, и в такие моменты разум его полностью отключался, а когда включался - было уже поздно. Она же, этот хрупкий ангел, все терпит…
-Как у вас хватило совести говорить мне такое? - уже спокойно, со слезами на глазах спросила Сигюн, пытаясь найти в лице Одина хотя бы малость жалости, сожаления, чувства вины. Он молчал, лишь смотрел на неё и хотел было сделать шаг ближе к ней, как девушка повернулась спиной и проследовала к двери, однако, толкнув её, поняла, что все ещё находится взаперти.
-Выпустите меня, Ваше Величество, я больше не хочу говорить, - попросила она, вытирая ладонью слезы.
