-Нет, в Ванахейме все спокойно, дочь моя. -Он отпустил руку девы, а затем прошел к столу, нервно сжимая пальцы правой руки в кулак. -Я хотел поговорить с тобой о другом. Присядь. Разговор у нас будет долгим и… Садись, - он отодвинул стул с бархатной обивкой, приглашая девушку сесть. Та послушно опустилась на стул, продолжая вопросительно смотреть на отца, который в свою очередь присел рядом с ней.
-Сигюн, я прошу тебя, выслушай меня очень внимательно и не перебивай, пока я не закончу, хорошо?
-Хорошо, отец.
Сделав глубокий вдох, Ньёрд начал рассказывать то, что поклялся держать в тайне от Сигюн:
-Когда-то очень давно, когда я был в твоем возрасте, даже, наверное, чуть младше, в дом моих родителей пожаловал правитель Ванахейма.
Сигюн удивленно расширила глаза. Раньше она никогда не слышала историю своей семьи - та была покрыта тайнами, о которых юная принцесса, а сейчас уже царица, даже не догадывалась. Конечно, о своей родословной Сигюн знала все, но то касалось только родословной матери, а про отца ей практически ничего не было известно.
-Да, Сигюн, я не всегда был царем и наследником. Я был обычным солдатом, сыном военачальника, приближенного к царю, и обычной ванской женщины. Я служил с самых юных лет, а когда мое совершеннолетие настало, меня перевели в королевский полк, где царь как раз меня и заметил. В то время у него и его жены росла дочь Бриггита, твоя мама, будущая княжна.
Сигюн улыбнулась несколько печально, вспоминая о матери, ощущая, как тоска по ней вновь теребит душу.
-Мы очень часто виделись с ней на пирах и царских приемах, где я всегда сидел в первых рядах. И все это время Бриггита не спускала с меня глаз, я помню, что очень смущался из-за этого, хотя и позволял себе иногда улыбнуться ей в ответ, - Ньёрд призадумался, словно пытаясь вспомнить каждую деталь своей далекой молодости, он чуть улыбнулся, а потом снова погрустнел. -И вот, когда она решилась поговорить со мной, я честно признался ей, что люблю другую девушку уже очень давно. Она все поняла - твоя мама была ангельским человеком. Она не стала препятствовать, не стала настаивать ни на чем, лишь улыбнулась и ушла. А через некоторое время, я сейчас вернусь к тому, с чего начал, к нам в дом пришел её отец и сообщил моим родителям, что непременно хочет выдать свою Бриггиту замуж за меня. Мои отец и мать пришли в восторг от такого заявления, и тут же дали свое согласие на свадьбу. Да и как они могли не согласится? Ведь в будущем я займу трон Ванахейма, как муж княжны. В Ванахейме женщину лишь называли правительницей, если на её плечах лежал трон, но властвовать она не имела права и вся власть переходила к мужу. Именно поэтому княжна, а не царица. Так вот, тогда я подумал, что эта инициатива шла от Бриггиты, её капризы все таки показали себя, как капризы любой царской дочери, слишком избалованной, как я считал. Но я ошибался. Я пришел к ней в этот же день, но увидел её печальной. Она мне сообщила, что идея женить нас принадлежала её отцу потому, что на троне в будущем он видит именно меня из всех мужчин, которые могли бы претендовать на место её мужа. Она мне тогда сказала, что с удовольствием пошла бы со мной под венец, если бы у неё был хотя бы один шанс занять место в моем сердце. Это были её слова. Но она понимала, что это невозможно, что от такого брака счастливым не будет никто из нас двоих. Тем не менее пойти против воли родителей не могли ни она, ни я.
Ньёрд вздохнул, внутри все жгло от напряжения. Он заметно дрожащей от волнения рукой схватил с подноса стакан, наполнил его водой из хрустального графина, что стоял на столе, а затем сделал несколько глотков. Сигюн же терпеливо слушала, по-прежнему не понимая, с чего это вдруг отец захотел поведать ей о своей юности.
-Свадьба готовилась, и нам объявили, что церемония наступит через неделю. И эта неделя была для меня самой сложной. И самым тяжелым для меня было смотреть в глаза моей возлюбленной, Катрин. Она была для меня жизнью, я дышал ею, не мог даже представить себе момента, когда бы добровольно отказался от неё, но наступил момент, когда мне пришлось отказаться от неё по чужому принуждению. Я не мог вынести её слез, которые она постоянно скрывала под улыбкой, уверяя, что она за меня очень рада, что она гордится мной, а я же ненавидел себя. Днем и ночью я приходил к ней, но она гнала меня, взывала к моему благоразумию, совести. Она не хотела портить мне жизнь, не хотела ломать мою судьбу, постоянно твердила мне, что я должен думать о предстоящей свадьбе. Я же только и делал, что проклинал тот день, когда меня повысили в должности.
Ньёрд снова сделал глоток воды, он старался не смотреть на Сигюн, которая очень внимательно слушала. В груди её почему-то бешено колотилось сердце, было ощущение того, что сейчас она узнает что-то такое, что изменит её жизнь, все перевернет с ног на голову.
