И они ушли в дом, оставив в саду нас с Мейрен, старшего и младшего братьев У и еще какую-то очень милую, смутно знакомую девушку.
Она так смотрела на господина с выдвижной челюстью, что я с ходу догадалась: жена. Причем любящая, а не как тут принято — по договору. И умная. Потому что технично зацепила старшего из братьев под руку и мягко, но непреклонно повела его туда же, куда ушли главы. Меня даже немного насмешил ее намек, сказанный полушепотом, что-то вроде про «солидного отца семейства, которому не пристало мешать младшим развлекаться».
Линьяо, между прочим, попытался упираться, косился на нас с Мейрен подозрительно, явно хотел оградить братца от всех на свете. Парня можно понять: если бы кто-то подстрелил мою мелкую, я бы ее тоже под конвоем водила. А еще лучше — на поводке.
Вейшенг тоже не горел желанием развлекаться в нашей компании. По всему видно — свинтил бы вслед за родней с большим удовольствием. Но в моих руках остался заложник: Бабайка.
Я успела подхватить его с дорожки и с удовольствием тискала под громкое мурлыканье. А большая и дикая, с рыжими боками в пятнах, терлась о мои ноги. И странно посматривала на хозяина.
— Предатели, — едва слышно выдал лебедь, окидывая миниатюрного гепарда обиженно-злым взглядом, и развернулся было уходить. Но тут Бабайка мяукнул.
— Вернуть заложника? — предложила я.
— Да забирай, — буркнул он, болезненно потирая пальцами переносицу. Точнее, точку над ней — глабеллу, как подсказало подсознание. Ух ты, какие слова я, оказывается, знаю.
— А можно? — Сразу было понятно, что этот лебедь черный скорее руки оторвет, чем отдаст странного и полулысого. Но чего бы не подразнить, может, собьется со своей мизантропии.
— Нет, нельзя! — тут же отрезал парень.
— Жа-аль. Такой милый Бабайка.
И я снова заметила, как Вейшенг вздрогнул, услышав из моих уст это слово, сказанное без акцента на чистом русско-местечковом.
Лебедь поджал губы и, подхватив почти что настоящего гепарда с дорожки, взял того под мышку, как плюшевую игрушку. Другой рукой прямо из моих объятий сгреб за шиворот полулысого.
— Извините, что мои животные помешали наслаждаться вечером. Вынужден вас оставить. Плохо себя чувствую.
— Еще бы, ты еще больше котов набери в охапку, чтобы надорваться, — вот не выдержала, ляпнула. — Пойдем, провожу и помогу донести. А потом оставлю в покое, не беспокойся.
— По-вашему, я настолько беспомощен, что не подниму двух котов? — прошипел Вейшенг. В противовес его словам большой пятнистый сервал замолотил лапами, пытаясь выбраться, что явно доставляло парню беспокойство. Котик немаленький, побольше иного мейн-куна будет.
— Ты был ранен. Поднять-то можешь, я вижу. Только зачем? Чтобы с врачом побыстрее увидеться?
— Вы на редкость… бесцеремонная девушка. Лезете к чужим питомцам и в чужую жизнь, нарушая все правила приличия.
— Есть грешок. Особенно люблю спасать без спроса черных лебедей.
— Что?
— Это я про вас. Вы похожи на раненого черного лебедя.
— Я? — Кажется, удивление оказалось сильнее нежелания общаться. Во всяком случае, пока Вейшенг растерянно моргал, я отобрала у него Бабайку. Сервала не рискнула: может, погладить себя такие котики постороннему и позволят, но вот на руках таскать — точно нет.
— Вы. Показывайте, куда нести добычу. Где ваше гнездо?
— Вольер для кошек на заднем дворе, — буркнул он, перехватив большую пятнистую кошку двумя руками. — Надеюсь, как только вы посчитаете свою помощь достаточной, то наконец присоединитесь к застолью. Как это планировалось изначально.
— Обещаю, что даже по дороге кусаться не буду. И преследовать с целью выйти замуж тоже. Ну, пошли?
Вейшенг окинул меня подозрительно-презрительным взглядом, развернулся и зашагал по еле заметной тропинке в кусты.
Я едва сдержалась от смеха. Возможно, это его выражение лица и выглядело бы грозно, если бы в тот момент сервал не решить лизнуть своего хозяина в подбородок.
— Рури! Ащ-щ! Перестань слюни распускать. Ты и так уже заработала себе неделю диетического питания, — встряхнул он хищную кошку.
— Точно лебедь, — пробормотала я в пушистый воротник Бабайки. — Ты согласен, моя прелесть? Мр-р-р, да? Ладно, все равно не буду его есть. И замуж брать, раз он не хочет. Можешь не беспокоиться за своего хозяина.
— Я. Все. Слышу, — рублено прорычал мужчина, даже не оборачиваясь и не замедляя шага.
— Я знаю. Так и задумано, вообще-то. Чтобы тебе спокойнее было.
— Как будто ты имеешь хоть какое-то право голоса в вопросе моей женитьбы. Не обольщайся. Ты наверняка даже в вопросах своей свадьбы не властна.
— Хм, а ты сам имеешь право голоса?
— Я… — Вейшенг внезапно будто споткнулся. И признался: — Имею. Но мне в любом случае неважно, кем будет эта несчастная.
— Тем более незачем переживать. Да, Бабайка? Вот, покажи пример хозяину. Котики живут здесь и сейчас. У них нет ни прошлого, ни будущего. Следовательно, они ни о чем не жалеют и ничего не боятся.
— Кто сказал, что я чего-то боюсь⁈ Я же ясно выразился: неважно. Ты, твоя сестра или вот это бревно. — Он указал на ближайшее дерево. — Все едино.
